Выбор Памятника

На Всесвятское кладбище на участок почетных захоронений, в
народе именуемый «генеральским», меня привело редакционное
задание: написать материал о некой фрау Элизабет Текстер. А
поскольку захоронена она на самом видном месте, в одном ряду с
легендарными братьями Игнатовыми, другими защитниками и
освободителями, воображение рисовало образ героини в юбке —
отважной летчицы, штурмующей вражеское небо, или лихой
кавалеристки на белом коне. Каково же было мое удивление, когда
на памятнике удалось разобрать дату смерти «легендарной» фрау:
1905 год. Высеченная по-немецки надпись не оставила сомнений в
том, что фрау Элизабет ни к каким войнам отношения не имеет.
«Здесь покоится прах Элизабет Текстер, урожденной Тирштайн».
Родилась 30 мая 1823 года, дожила до 82 лет.

За подтверждением далеко ходить не пришлось. В десяти шагах от
могилы фрау Элизабет покоится прах убитого в 1943-м полковника
Михаила Федоровича Лобынцева. Но — не один. Об этом красноречиво
говорит сам памятник: в то время как верхняя часть обелиска
содержит все атрибуты советской державности -пятиконечную звезду,
серп и молот, внизу, на постаменте, высечена трогательная
надпись: «Миръ праху вашему, дорогие родители». «Ер» в слове
«миръ» безошибочно указывает на тот факт, что еще до революции
здесь нашли упокоение чьи-то оставшиеся безымянными родители.
Памятники дешево между собой похожи. Как правило, это
вытянутые вверх романские или греческие надгробия, устремленный
ввысь крест на которых был заменен маленькой железной пирамидкой,
увенчанной звездой. Имена истинных владельцев обелисков закрыты
чугунной плитой. Такие надгробия на «генеральском» участке
чернеют то тут, то там. В самом центре «генеральского» кладбища
еще одно любопытное надгробие. Оно воздвигнуто погибшим от голода
борцам трудового фронта. «Память о вас навсегда останется в
сердцах трудящихся комбината «Главмаргарин» — гласит высеченная
на черном обелиске надпись. А ниже — ряд фамилий и дата: 1931
год. Овальный медальон, в котором должна была помещаться
фотография того, кому обелиск первоначально предназначался, сбит.
Неизвестно почему, но портреты погибших — трудящихся комбината
«Главмаргарин» помещать не стали. — В до- и послевоенное время
хороших резчиков по камню в Краснодаре было не найти, —
продолжает В. Бондарь. — Почти все такого рода богатые надгробия
выполнены до революции в мраморно-гранитной мастерской К. А.
Дитриха.
Тогда почему
похоронили ее здесь, среди могил погибших воинов, где не видно ни
одного креста? И почему к верхней части дорогой базальтовой стелы
грубо, по-халтурному привинчена чугунная табличка: «Вечная память
героям, павшим в боях за свободу и независимость нашей Родины»?
Надпись на плите подновляли давно, и позеленевшая от времени
бронзовая краска расползлась за пределы чугунных букв…
Тем, кто водружал табличку, арийское происхождение фрау явно
не нравилось. Поэтому аккурат по периметру немецкой надписи
сделаны отверстия для еще одной таблички. Однако ее вскорости
отвинтили любители вторсырья и сдали в утиль. Таким вот
невероятным образом фрау Текстер попала в число жертв фашизма.
Камень, брошенный в прошлое, обернулся бумерангом. По отношению к
одной и той же могиле акты вандализма были совершены дважды. И
теперь имя Элизабет Текстер вновь увидело свет. Так кем же была
эта таинственная женщина? По всей вероятности, матерью известного
на Кубани торговца А. В. Текстера. Когда немецкое семейство
прибыло на Кубань, сказать сложно. Однако уже в 1867-м, когда
Екатеринодар официально приобрел статус гражданского города,
Текстер открыл скобяную лавку. Торговал тисками, домкратами,
прочими необходимыми в хозяйстве мелочами. Дела шли неплохо. Имя
купца значится в справочнике промышленности, торговли и сельского
хозяйства «Весь Кавказ», составленном и изданном М. С. Шапсовичем
в 1914 году. Фамилия Текстер значится в разделе «Земледельческие
машины и орудия». Торговал купец по адресу: улица Новая, 36,
напротив богадельни. На пересечении с Ростовской, где сейчас
находится гостиница «Интурист», в двух-этажном «собственном
доме». Фотография торгового дома А. В. Текстера, увеличенная
копия открытки того времени, висит в историческом музее им.
Е. Д. Фелицына. Скромная скобяная лавка выросла в «обширный
склад земледельческих машин и орудий, пожарных и колодезных
насосов, кузнечных и слесарных инструментов, технических изделий
и проч. товаров». Денег на рекламу купец, видимо, не жалел. В
«Кубанских областных ведомостях» за 1911 год, в тогдашнем
официальном (и достаточно дорогом) печатном органе, объявления о
товарах склада есть почти в каждом номере и занимают восьмую
часть листа, между рекламой церковной утвари, смол„ных канатов и
«компании американских молотилок Ж. И. Кейс». Текстер оказался
единственным, кому доверено было торговать в Кубанской и соседних
с ней губерниях нефтяными, керосиновыми и спиртовыми двигателями
и локомобилями «Перкунъ», гарантирующими автоматическую смазку и
экономию в расходах топлива. Жили Текстеры в двухэтажном особняке
по улице Котляревской, 10, построенном главным городским
архитектором Иваном Мальгербом. Стоил он, надо полагать, немалые
деньги. Позже особняк перекупил городской голова Иван Николаевич
Дицман. В довоенные годы в здании с «пионерским костром» перед
фасадом разместился детский дом. Что стало с бизнесменом в годы
первой мировой войны, сказать сложно. Следы его растворились.
Удалось ли ему эмигрировать в Германию? Или пожилой, уважаемый
человек разделил судьбу многих «русских немцев» — пал жертвой
красного террора?
Сейчас о фамилии Текстер можно судить лишь по старинным
фотографиям и скупым архивным справкам. И еще — по черному
базальтовому надгробию фрау Элизабет, по прихоти истории едва не
ставшему монументом освободителям Краснодара. И все-таки как этот
памятник смог оказаться на генеральском кладбище? Кто и с какой
целью его перенес? Ответ оказался до удивления прост: постамент
оставался стоять на своем первоначальном месте… В начале века
окраина главного городского погоста считалась едва ли не центром.
Просто наши предприимчивые современники решили использовать
надгробную стелу… дважды. — А чему тут удивляться? Большая чсть
надгробий на «генеральском» участке использовалась вторично, —
сказал мой проводник по местам элитных захоронений кандидат
исторических наук Виталий Бондарь.

Оно и понятно: у перенесших войну людей на достойные монументы
денег не находилось. А своих героев хотелось похоронить красиво,
с причитающимися им почестями. Поэтому власть и давала своим
высшим военным чинам дореволюционные памятники как бы напрокат.
Об истории захоронений на «генеральском» участке (он же
-мемориальное кладбище ј 2) мне рассказал бывший смотритель
Всесвятского кладбища Иван Федоренко. По словам Ивана
Григорьевича, сразу же после войны главный городской погост стали
уплотнять. Подхоранивали даже в склепы. А к 40-летию Победы, за
несколько месяцев до юбилея, из Министерства обороны в Краснодар
спустили приказ: провести срочную реконструкцию военного
кладбища. Причем целью ставилось не сохранение могил, а
благоустройство территории. К работам, как полагается, приступили
в пожарном порядке. Предстояло выполнить массу дел: расчистить
дорожки, для чего с двух военных участков — «солдатского» и
«офицерского» — «отселить» прах всех гражданских лиц и умерших не
от ран военных. И началась идентификация могил. Над кладбищем
летали вертолеты — фотографировали участки. Через рэпы,
паспортные столы все средства массовой информации пытались найти
родственников умерших. Объявившимся близким давали преимущество:
прах их родных перезахоранивался в том месте, которое они сами
выбирали.
Поэтому многие могилы, памятники и даже склепы использовались
по нескольку раз. Об одном из фамильных склепов старожилы
Краснодара рассказывают то ли быль, то ли весьма мрачный анекдот.
Краснодарка Канивецкая, последняя представительница известного на
Кубани рода Канивецких, задолго до своей кончины просила
похоронить ее в семейном склепе. К тому времени, к началу 90-х,
склеп оказался изрядно «перенаселен». «Постояльцами» являлись как
представители рода, так и лица, не связанные с Канивецкими узами
кровного родства. Женщиной Канивецкая была весьма уважаемой:
военврач, дошла до Берлина. Со своим странным прошением бедняга
ходила по всем инстанциям: от местного рэпа до больших
начальников. Однако ее просьбу — похоронить в семейном склепе —
воспринимали как старческую причуду. Естественно, посетительнице
везде отказывали. А один из чиновников, не вникая в суть
прошения, ответил так: «Съездите в Ростов, кремируйтесь,
привезите нам урну с вашим прахом, а там мы решим, что с вами
делать…» Проблемы возникали с неучтенными захоронениями.
Неопознанный прах «отселяли» на участок ј 7, расположенный вдоль
Аэродромной, рядом с тиром. Вторично хоронили, как правило,
неглубоко: трупы едва лишь присыпали землей.
Версию, что на офицерском участке представителей высших
военных чинов подхоранивали в богатые дореволюционные могилы,
Иван Григорьевич подтвердил. С точки зрения коммунистической
морали, тяжким проступком подобное не являлось. По словам
краеведа, в этой части кладбища новая история наступает на пятки
старой: и «красные, и белые лежат рядом. На небольшом клочке
земли покоятся генерал и дипломат, Герой Советского Союза и
участники Ледяного похода. Здесь же — братские могилы корниловцев
и борцов трудового фронта… Возвращаясь к фрау Элизабет, можно
сказать, что ей еще «повезло»: потомки не стали превращать могилу
в коммуналку. К немке никого не «подселили», а ограничились лишь
безымянными мемориальными плитами на могиле. Как видим, «любовью
к отеческим гробам» большевики не страдали — с такой легкостью
они распоряжались чужими надгробиями. Варварский же обычай пустил
корни. Давать памятникам вторую жизнь стало теперь традицией. По
дороге на Славянское кладбище можно купить по сходной цене
недорогой… подержанный памятник в хорошем состоянии. Без чека и
в несколько раз дешевле, чем если бы вы заказали его в конторе. И
еще об одном примере нашей граничащей с кощунством рачительности.
Ступеньки перед входом на центральный переговорный пункт выложены
битыми мраморными плитами. На некоторых из них отчетливо
читается: «Ива… Роди… Уме…» На других — даты жизни и
смерти.
Интересно, чьи ноги будут ходить по нашим надгробиям?