Покемоны возвращаются

Ждать конца света остается недолго: сегодня начинается повтор
сериала «Покемоны» — самый скандальный мультфильм десятилетия,
полмира посадивший на иглу, сделавший из миллионов детей зомби и
трактуемый западной прессой как начало апокалипсиса.
Историю покемонизации мира излагают в эпических тонах. Мальчик
Сатоши в далекой Японии ловил пауков, сажал в банку и смотрел,
как они дерутся. Потом вырос, основал компанию «Нинтендо»,
выпустил дерущихся покемонов — зеленых и красных. Игра разошлась
тиражом в 4 млн, она отвечала страсти детишек к отрыванию голов.
Слово «покемон» — «покет-монстр», карманное чудище — стало
культовым.
«покемоны» стали феноменом. Но не искусства, а истерии.
Увидевшие фильм «с мороза», без картишек в кармане, изумятся:
анимационная дешевка. Юмором не пахнет, фантазией тоже. Сюжета
нет — есть возня пауков в банке, надоедает на третьей минуте. Но
дети смотрят. Возможно, авторы открыли секрет гипнотического
воздействия серебряной ложки на ворону: пулеметная смена ярчайших
кадров более отвечает сверхплотному детскому чувству времени. Но
есть побочные эффекты: 700 японских детей были отправлены в
больницу в припадке эпилепсии. Стробоскопическое мелькание
исторгает у нестойких рвоту и прочее — приготовьте загодя горшки
и тазики, чтобы не отмывать после искусства паркет. У детишек
краснеют глаза и ощутимо портится характер.
Сатоши гений бизнеса, практически новый Форд. Он развел
легионы гениев драки — в электронных играх, на майках, кепках,
брелоках, в пластике, дереве, картоне, металле и пробке.
Монстрики были на постерах, тостерах, ручках и жвачках. Но все
затмили игральные карты: они продавались миллиардами и заполонили
мир; в американских школах их срочно запретили — детишки так
увлеклись картишками, что перестали замечать учителей, книги,
еду, начали картами меняться, из-за карт драться и воровать.
Возник еще один культ. Многие приписывают ему оккультные
свойства, ищут тайную связь между именами покемонов и
дьявольскими шифрограммами. Но Сатоши про дьявола не думал — он
бизнесмен и заработал кучу денег.
Взрослые не могли отличить покемона-электрохвоста от
покемона-тучкогона, но дети имена любимцев знали наизусть —
полторы сотни имен. Они коллекционировали чудищ и требовали все
новых; карманные монстрики реально опустошали карманы. Наконец, в
декабре 99-го британские газеты сообщили о погромах, учиненных
детьми в игрушечных лавках, — полиция отнесла эти инциденты на
счет «опасного американского увлечения». Чтоб отнять картишки,
детишки нападали на сверстников уже с ножами и бритвами. Они
учились у монстриков ближнему бою.
Сатоши смотрел далеко и наращивал мощь. Его атомной бомбой
стал мультик «Покемон: фильм первый». Зерна упали на унавоженную
почву: в зале зарыдали от счастья, едва в титрах вспыхнул логотип
«Нинтендо». Пошел пролог: любимые карты, кепки и майки ожили и
прошлись по экрану парадом — это было как чудо.
И началось.
…В далекой-далекой лаборатории открыли секрет клонирования
покемонов. Из чудика Мяу вышел чудик Мяуту (Мяу Второй) — очень
злобный. Он решил покорить мир и наклонировал себе войско
монстров. От человекообразных в картине — только мальчик Ашу,
который хочет стать тренером. Его заманивают на остров, и там
начинается бойня. Фильм поверг Японию в руины и был продан за 5
миллионов в Америку. Братья Уорнеры вложились в создание
англоязычной версии и не просчитались: в первый же уик-энд
заработали 31 миллион, за неделю — полсотни.

В мире протесты. Говорят о компьютерном синдроме, когда
«вторая реальность» в сознании замещает первую. С агрессией
покемонов связали рост детского насилия: привыкнув, что монстры
косят друг друга бескровно, детвора отстреливает однокашников в
полной уверенности, что в запасе несколько жизней. «Папа, я хочу
убивать!» — признался семилетний покеманьяк отцу. В фонограмме,
где искажены темпы и тембры, исследователи внутренних голосов
отыскали тайные послания, воздействующие на подкорку. Пишут о
тотальном истреблении культуры, разрушении моральных ценностей,
мощной инъекции насилия, видят в фильме предтечу апокалипсиса.
Другие возражают: и в шахматах ладья бьет пешку. Любая игра —
драка.
У любой игры есть смысл. Волк в поединке с Зайцем становится
жертвой своих интриг: «не рой другому яму…» Рыцарь джедай
разносит агрессора, спасая мирную родину. «Покемоны» — первый
пример сказки с отключенным мозгом. Поэтому в их приходе многие
авторы видят начало конца.
Телесериал, которым нас осчастливят, — клон покемонов, слегка
адаптированный для нежных: чуть убрали стробоскоп, чуть притушили
краски. Ажиотажа скорее всего не будет: у нас дети не дерутся
из-за мяу-кепок и при слове «покемон» дышат ровно. Они не успели
так влюбиться в бизнес-план сэнсэя Сатоши, чтобы заплакать от
оживших карманников. Поэтому ничего ужасного: просто ОРТ купило
еще одну невиданно плохую картину. И даже в коммерческом смысле
она в России — как вагон без паровоза.
А концом света народ, прошедший Невзорова и Доренко, не
возьмешь. И кознями врагов тоже: страна долго пестовала образ
монстра-пугалки, и учить ее детей драться — что посылать самовар
в Тулу. Растлить общество больше, чем это сделали коммунисты, уже
невозможно — хотя они как раз увидят в перекошенных ртах
покемонов нечто родное. ОРТ просто купило авто без колес детишкам
на картишки и хочет отчаянно ворваться прямо в светлую зарю
рейтинга. А мы походим зомбированными; впервой что ли.