Дополнить интерьер с помощью ковродержателей

В начале января гостиницу, расположенную на расстоянии
вытянутой руки от Кремля, Красной площади и Большого театра,
закроют навсегда.
Двадцатидвухэтажную махину будут разбирать долго и по частям,
как эпоху развитого социализма, которую гостиница, выстроенная в
его зенит — в 1970 году, пережила на много лет. В новом
тысячелетии она, будто могиканин, умудряется сохранять многие
родовые черты валютного социализма.
Ответ на вопрос: от чего мы отказались? — дают последние дни
жизни гостиницы, так и не ставшей отелем. Долгожданный ответ —
что строим вместо социализма — наверное, даст разобранный «гнилой
зуб» в центре Москвы. Точнее, то, что на свято место встанет.
Вход в «Интурист» давно свободный. Это раньше он был кусочком
заграницы, куда нога советского человека могла ступить только
через труп швейцара. Сегодня с порога заметно, что «Интурист»
надорвался этой самой свободой. Зеркально-стеклянные холлы плотно
заставлены вывесками фирм и фирмочек, куда больше похожих на рябь
и тесноту ярмарки, чем на лицо страны. Оно, с потерей шика
валютных «Березок» и блеска витрин спецзоны, еле-еле угадывается.
Селютина признается, что им бы в новогоднюю ночь граммов по
250 черной икры на человека продать. «Это были бы 200 процентов
успеха за уходящий год и на год вперед, — смеется директор
ресторана Юрий Хорошилов, — а там как-нибудь прорвемся».
Еще Лидия Селютина очень надеется на то, что хотя бы в
новогоднюю ночь перестанет наконец пустовать президентский номер.
«Президентский» — это сильно сказано. Его добротная, из
натурального дуба мебель как-то поистерлась, кожаные кресла давно
приняли формы всех своих хозяев, а ковровые дорожки сильно
смахивают на премиум стандарт убранства пятизвездочного европейского отеля. Подробнее смотрите: ковродержатели купить для декора ковровой дорожки.
— Так не меняем же, — говорит она. — Зачем?
Там, где был один из первых в СССР валютный бар «Левенброй» и
никогда не было свободных мест, обосновался вездесущий китайский
ресторан. В надежде заполучить хотя бы одного клиента официантки
задыхаются от любезности. Рядом — опечатанные створы дубовых
дверей. По монументальности и размаху их можно сравнить с
воротами в ангар, но это двери в первый в Москве ресторан-варьете
«Звездное небо», давно закрытый. В новые времена ресторан —
«футбольное поле» не выдержал конкуренции с уютом. Слухи о
фантастических ценах и советском «стриптизе» в этом заведении
сотрясали Москву так же, как седьмой год слухи о закрытии
гостиницы лихорадят ее персонал.
Стакан водки.
Когда генеральный директор «Интуриста» Вахтанг Цулая узнал
официальный мотив закрытия его детища — «в связи с тем, что
здание не вписывается в архитектурный и исторический облик центра
российской столицы», — он с горя хорошо принял. Даже не помнит
сколько.
— А башни-«карандаши» напротив МИДа, 24-этажная «книжка»
мэрии, бетонка «Минска» или Кремлевский дворец съездов
вписываются? — возмущается он. — Может, мы и страшненькие, но в
России нет другой гостиницы, которая в год принимает до 4
миллионов туристов и работает с загрузкой до 90-98 процентов в
сутки, хотя суперприбылью считается заполняемость на 65-70
процентов.
Директор приводит довод, который во времена «железного
занавеса» считался «типичной советской пропагандой», потому что
нигде в мире гостиниц с такой прибылью просто не существует.
Развенчать этот «красный миф» в 1973 году попытался лорд Томпсон,
британский миллиардер, владелец туристической фирмы «Томпсон
холидэй» и организатор первых уик-эндов в Москву для европейцев,
желавших побывать в Большом театре, попробовать черной икры и
русской водки.
Будучи искушенным в туристическом бизнесе, миллиар-
дер отказался инспектировать Москву. Поступил по обкатанной
схеме: обычно он тыкал пальцем в карту и помощник покупал ему
стандартный тур во владения «Томпсон холидэй». По возвращении
хозяин, отдыхавший инкогнито, устраивал «разбор полетов».
В Москве лорд имел неосторожность ткнуть пальцем в
«Интурист»-Новосибирск. Там его встречали с таежным
гостеприимством. С отдаленной заимки выписали повариху. Она
готовила пельмени из медвежатины с капустой, солила рыжики и
пекла пироги с кедровыми орешками. Лорд сразу поставил для тех
времен непонятное условие: «Моя жена пьет исключительно
бутилированную воду».
— Зачем? — недоумевали мы, — вспоминает коммерческий директор
«Интурист»-Москва Владимир Вионцек, который хоть и не был обычным
советским человеком — к тому времени успел поработать в Англии, —
но воду, как все, пил из-под крана.
Однако просьба клиента есть приказ, и на всякий случай
коммерческий директор из Москвы следил за тем, чтобы персонал
новосибирского «Интуриста» воду из таежных родников переливал в
стеклянную тару, поскольку о пластиковой тогда Советский Союз
понятия не имел. Раз ночью супруга лорда захотела воды. Ее на
столе не оказалось. Сонный муж вышел на этаж.
По-русски он говорил на уровне «лодка-водка-селедка» и как
смог попросил у прислуги «стакан водка».
— Три рубля, — ответила «этажерка».
Закипая от бешенства, гость пошел за деньгами и вскоре
благополучно обменял их на искомое. Через минуту душераздирающий
крик поднял на ноги новосибирский и столичный «Интурист».
Рассказывая об этом по возвращении в Москву, лорд Томпсон
признался, что открыл тайну советских суперприбылей в
туристическом бизнесе.
— Вы умеете предложить услугу, о которой клиент не слышал
много лет, — сказал он. И добавил: — Моя жена первый раз в жизни
все-таки попробовала воду из-под крана.
Так его фраза спасла организаторов тура и репутацию
95-процентной прибыльности советского туристического бизнеса.
Ирония судьбы.
У Вахтанга Цулая иная точка зрения.
-«Интурист» — единственная гостиница в центре столицы,
доступная иностранцу-нетолстосуму, — говорит он. — И небогатый
гость, экономя на роскоши, готов терпеть отсутствие высоких
евростандартов. А с нашей ликвидацией вынимается туристическая
ниша из центра. Практика показывает, что в «Россию» едут
неохотно, «Москва» на реконструкции, а пятизвездные отели просто
недоступны даже англичанам и прочим шведам.
Убедительные доводы об экономической целесообразности
сохранения «Интуриста» (кстати, его износ составляет всего 25
процентов) до последнего держали в уверенности руководство
гостиницы, что ее не снесут. Когда правительство Москвы
рассматривало варианты продления жизни комплекса — уменьшение
этажности, надевание на здание зеркального фасада или нового
лица-чехла — поддержка пришла с неожиданной стороны.
В 433-й раз в «Интурист» приехал шведский бизнесмен Гуннар
Стенстрем. В его честь персонал испек гигантский торт, а из-за
границы потоком пошли письма в защиту так нелюбимого москвичами
«гнилого зуба». Вот она, казалось, победа логики! Но решение
столичного правительства было как обухом по голове — снос. Причем
иностранные инвесторы, еще в 60-90-е годы прошлого века потеряв
какую-либо надежду получить комплекс в собственность, готовы были
на любые условия, а они оказались близкими к идеальным — аренда
земли сроком на 49 лет и строительство отеля на свое усмотрение,
но «чтобы здание вписалось в исторический облик Москвы».
— Видел я макет будущего отеля, — говорит художник-архитектор
Юрий Архипкин. — Выполнен в стиле а-ля рюсс, с башенками,
столбиками, прямо деревенская усадьба. Он, я думаю, станет
предметом споров, каким был и «Интурист». Нельзя такие проекты
принимать келейно, а приняв, держать в секрете, мол, увидите,
когда построим. Почему не устроить всенародное обсуждение? Речь
все же идет о сердце Москвы.
Однако проект здания и инвестор пока не разглашаются.
«Известиям» удалось узнать, что отель будет со 100-процентным
иностранным капиталом, то есть не планируется его принадлежность
Москве, столица с него будет получать налоги.
— Лично я не нахожу в этом ничего особенного, — говорит
Вахтанг Цулая, — во многих странах есть отели, им не
принадлежащие. Странно другое — зачем рубить сук, на котором
сидим, и «грохать» еще один пятизвездный отель, который, как и
остальные в Москве, будет месяцами пустовать?
О подобном развитии событий и мечтать не могли греческий
мультимиллионер Аристотель Онассис и лорд Томпсон. В разное время
они предлагали советскому правительству вместо «Интуриста» «на
ваших условиях» построить отель, «за который не будет стыдно»
(Онассис). Им отказали, как и в 90-е годы последовательно
отказывали владельцам сети отелей «Марриотт», «Хайят» и «Хилтон»,
хотевших принять участие в реконструкции «Интуриста».
И надо ж такому случиться: несколько лет назад ближе всех в
переговорах за обновление гостиницы продвинулся Эрик Хилтон и его
империя отелей. Как удалось выяснить «Известиям», дело вообще
оставалось за малым — как называться обновленному отелю:
«Москва-Хилтон» или «Хилтон-Москва»? Не договорились.
Теперь через 30 месяцев после сноса, запланированного на весну
2002 года, отжившего свое «Интуриста», его место займет
12-этажный пятизвездный отель. Он будет называться просто и без
патриотических амбиций — «Хилтон».
Свободных мест нет.
Первой перемену статуса «Интуриста» почувствовала неотъемлемая
часть его «населения» — «девочки». Они больше не приезжают
стайками на микроавтобусах, будто на фабрично-заводскую смену. И
не мельтешат назойливо перед входами. Снова, как и в застойные
времена, их сервис не навязчив и не заметен.
— Пробуются на пять звезд, — шутит Лидия Селютина, заведующая
гостиничным корпусом, — а самые хитрые заранее бронируют номера и
приезжают как «гости». Но мы их сразу вычисляем и не пускаем по
второму кругу.
— Как?
— Говорим: «Свободных мест нет».
Это почти правда: гостиница до дня своего закрытия имеет такое
количество заказов, что мечтает, как бы отодвинуть срок
ликвидации.
— Мы не теряем надежды, — признается председатель профкома
Алла Пучкова. — Я сначала вообще хотела 560 человек персонала
вывести на улицу. На акцию протеста. Например, перекрыть
Тверскую.
Бастовать персонал «Интуриста» собирался и против закрытия, и
против того, как это делается, — ни одному сотруднику не
предложено нового места работы. Всех отправляют на биржу труда.
«У нас профессионалы, каких поискать, — говорит Пучкова. — Люди
знают по два-три языка, повара и кулинары побеждали на
международных конкурсах, обслуга вышколена. Неужели мы никому не
нужны?».
На забастовку работники и профсоюзный комитет все же не
решились. Когда они начали собирать необходимые бумаги —
разрешения на акцию, им попросту пригрозили: «На бирже всем
вручим по «волчьему билету». Теперь бывшие
организаторы-«забастовщики» на себе чувствуют последствия своей
революционной активности: куда ни обратятся с просьбой о
трудоустройстве, всюду ответ примерно одинаковый: «Пока свободных
мест нет».
— Не называйте моего имени в газете, — просит один из членов
руководства «Интуриста». — Не рискну отпугнуть тех, с кем ведем
переговоры, но часть персонала, даст бог, удастся пристроить в
лучшие отели. Правда, дожили до новых времен — делаем это тайком,
чтобы не рассердить чиновников из московского правительства,
которые обещают проучить «забастовщиков», чтобы другим неповадно
было.
А пока «Интурист» делает вид, что жизнь продолжается, и
готовится к новогоднему банкету.
— Эх, — сокрушается Лидия Селютина, с которой мы идем
в банкетный зал ресторана «Сказка», — гулко. И банкеты уже не
те.
Она вспоминает о том, как здесь праздновали свои юбилеи
Людмила Зыкина, Марина Влади и Владимир Высоцкий, как выходила
замуж старшая дочь Юрия Гагарина и пиршествовали Шарль Азнавур и
Дин Рид. Тогда неотъемлемой частью банкетной сказки была былинная
мощь столов, которые ломились от приготовленных по старинным
рецептам перепелов, индеек и тетеревов. Во главе стола неизменно
возвышалась хрустальная бочка-креманка с черной икрой, обложенная
льдом, похожим на хрусталь. Когда хрусталь и лед отражались в
зеркалах, даже привыкшие к работе официанты теряли ощущение
реальности.
— А сегодня икру берут ложками из бочки?
— Да вы что? — как на чумного смотрит Лидия Михайловна. —
Дорого. Даже не заказывают. Попытался как-то цыганский барон, да
за несколько дней до банкета пришли его люди и сказали, что они
передумали.

В числе последних жильцов президентского номера были генерал
Дудаев, а затем премьер-министр его правительства Яраги Мамадаев,
отрекшийся от мятежного генерала. Горничные вспоминают, как не
могли они привыкнуть к тому, что жены, дети и многочисленные
родственники постояльцев президентского номера всегда ходили с
кастрюльками и кипятильниками и готовили что-то свое, остро
пахнущее. О том времени они вспоминают с благодарностью: был
клиент и был дух номера, а теперь он нежилой и номер на двери у
него, как назло, «говорящий» — 2001-й.
Год ликвидации «Интуриста».
— Идемте, — зовет Лидия Селютина, — я вам покажу свой любимый
номер, 2002-й.
Пока мы открываем дверь, она рассказывает, что его очень
полюбил отечественный «соловей» Иосиф Кобзон. Он жил здесь все
время, пока ремонтировал свое жилье и загородный дом, а когда
открыл свой офис в «Интуристе», окончательно расположился по
соседству с номером, который ему приглянулся.
Мы заходим в двухэтажные апартаменты. В них селятся мировые и
отечественные знаменитости. Светлые и просторные, апартаменты не
давят монументальностью, как президентский номер, но и не
поражают воображения. Дар речи теряешь, когда Лидия Михайловна
Селютина распахивает все шторы и жалюзи на окнах. Сначала номер
заливает небо, как-никак двадцатый этаж.
Потом дух захватывает от вида на Москву: Кремль, Манеж, храм
Христа Спасителя с высоты птичьего полета и много-много больших
окон. Изучай Москву, сколько хватит зрения, сил и времени.
— Вот прихожу сюда, — говорит Лидия Михайловна, — смотрю,
пытаюсь все до мелочей в памяти сохранить…