Где отметить ДР в Питере

Чуть больше года назад в Москве на
проспекте Мира открылся клуб. Часть игрового зала с
мягкими полами — татами здесь занимают аттракционы: лабиринты,
горки, лесенки и сухой бассейн. На остальной территории, сменяя
друг друга, проводят игры и конкурсы клоуны Пончик, Бубенчик,
Витаминка, Капелька, Шипелка и Маленький Мук. После полудня в
клубе наступает время сцены. На нее выходят эквилибристы,
жонглеры и акробаты. Но отделаться аплодисментами маленьким
зрителям не дадут. Иллюзионисты потребуют их участия в проведении
фокусов. Пока малыши, покинув волшебные ящики фокусника,
подкрепляются сладостями и фруктами в банкетном зале, их
родителей потчуют блюдами с живого огня за стеклянной стеной. Если вы ищите Где отметить день рождения спб, советуем обратить внимание на ресторан Малиновка. В понедельник более 700 приглашенных — известных и самых обычных евреев,
неевреев, представителей разных стран, конфессий и организаций дружно
атаковали Московский еврейский общинный центр в Марьиной Роще.
Столько евреев в одно время и в одном месте я видела в последний раз на
чемпионате мира по интеллектуальной игре «Что? Где? Когда?». Бородатые
дядьки в шляпах и пейсах, гладко бритые, в дорогих костюмах светские львы в
черных кипах по-детски радовались встрече, разговаривали на смеси русского,
английского и иврита, обсуждали свой бизнес и погоду, репетировали
поздравительные речи, тут же кто-то громко кричал в мобильник: «Яша, я ж
сказал: огурцы — по двадцать, помидоры — по пятьдесят! И ни центом
меньше!». Толпа дружно текла через металлоискатели и строгие взгляды
охранников и превращалась в банкетном зале в плохо организованную очередь.
— За чем стоим? — скромно поинтересовался ветеран Великой Отечественной
старый Моисей Израилевич с орденскими планками на скромном сером пиджаке.
— К раввину! Дарить подарочки! — бойко отвечали жаждущие встречи с
САМИМ.
Очередь из желающих поздравить Берл Лазара лично получилась порядочная.
Часа эдак на два. Чего только не понатащили деятели в кипах своему главному
пастырю: какие-то громоздкие свертки с неопределимым содержимым,
изображение (в масле) Челябинской синагоги, ковер ручной работы, нарды,
вазы, целые клумбы цветов. Какой-то старый часовщик принес механизм
собственной работы. Но нашлись товарищи, и здесь умудрившиеся сэкономить
дорогое личное время.
— А Винокур без очереди лезет! — пожаловался кто-то из толпы.
— Я инвалид! Мне полагается! — парировал известный шоумен в неловко
напяленной белой кипе, протискиваясь к раввину со своим свертком.
Господин Лазар держался стойко. Внимательно выслушивал поздравления,
потел, но улыбался: разве ж можно обойти кого-то вниманием? В какой-то
момент в трудном деле получения подарков раввина пришла поддержать супруга
Ханна Лазар и несколько его наследников.
— А почему тут так мало женщин? Почему раввины из регионов приехали без
жен? — спросила я представительницу одной из общин Урала, красавицу Люсю.
— Некогда им по праздникам ездить, — объяснила рассудительная девушка. —
Им детей растить надо, вон в хасидских семьях сколько бывает, — и она
кивнула в сторону многочисленного (числом десять) потомства Лазара.
— Такой молодой — и уже раввин… — не унималась я.
— Это у православных священников карьера к старости вырисовывается, —
растолковала мне, непонятливой, Люся, — в России раввинам делать карьеру
легче всего. Куда б ты ни приехал, на своей территории ты сразу — главный.
Вот и ломятся они сюда из Америки и Израиля, конкуренции-то пока нет…
У регистрационных столиков желающим раздавали белые юбилейные кипы с
цифрой 40. Получив праздничную амуницию, оба Гусмана, Юдашкин, Винокур,
Краснов и Розенбаум сбились в отдельную белоголовую VIP-группу.
— В праздник-то носить кипу легче всего, а ты вот в будни надень, —
буркнул в их сторону старый еврей в засаленной синей кипе.
Наконец сдача-приемка презентов завершилась, и праздничный люд плавно
перетек в банкетный зал. Вкушать кошерное. Даже на бутылках с сухим белым
значилось, что это правильный напиток. Огромный зал шумел как улей. Кушать
рыбу-фиш начали под живого Башмета. Слышно было плохо. Вернее — почти не
слышно, но альтист держался молодцом, смычок не бросил даже тогда, когда
безжалостно завизжал кем-то кинутый на сцене микрофон. Потом читали
официальные поздравления. Первой — телеграмму от президента России. В ней
раввин Лазар характеризуется как «авторитетный духовный лидер и
общественный деятель», который «вносит значительный вклад в развитие
религиозной и культурной жизни еврейской общины России».
Официоз медленно превратился в общение «по секторам». Где-то режиссер
Розовский, громко смеясь, рассказывал, как охрана не пускала его к
заветному столику, где-то меж пышных дам фланировал с бокалом в руке
грустный депутат Государственной думы Розенбаум. А капелла пел еврейский
хор, на большом экране показывали документальный фильм про этапы большого
пути главного раввина. Даже когда на сцену взобрался знаменитый московский
одессит Карцев, зал не вздрогнул и не замер в нетерпеливом молчании:
кричал, как и при Башмете. Карцев провоцировал: мол, самые настоящие евреи
живут в Одессе, но на него почему-то никто не обиделся и кипами не закидал.
— Когда разговаривают два еврея, их трудно перебить, что уж говорить,
если тут евреев целый зал, — молвил он и, сообщив, что праздник таки
удался, опечаленный отсутствием внимания братьев по крови, покинул сцену.