Изготовление вывески на заказ

Одна из центральных улиц, Маросейка, обязана своим названием
Малороссийскому подворью — своего рода посольству Украины в Москве. В то
время Украину называли Малороссией, и дипломатическая миссия носила имя
соответствующее. По-хорошему и улицу следовало бы назвать Малороссийкой. Но
москвичи тогда были людьми ленивыми, и выговаривать такое заковыристое
слово никто не хотел. Улица стала Маросейкой.
Находилось же Малороссийское подворье там, где ныне высится дом N 9, на
углу с Большим Златоустинским переулком.
Затем посольство переехало, а на его месте разместились владения
«нежинского грека Ивана Павловича, сына Бубуки». Предприимчивый Бубуки
сдавал свой дом внаем, и в 1820-е тут проживал известный деятель — сенатор
и почетный опекун Московского опекунского совета, а также тесть поэта
Дельвига Михаил Салтыков. Господин Салтыков и сам слыл остроумцем и пиитой
— он входил на правах «почетного гуся» и «природного члена» в литературный
кружок «Арзамас».
А в середине позапрошлого столетия здесь разместился один из
известнейших московских гастрономов — магазин купца А.Д. Белова.
Современник писал: «На доме Хвощинского красуется золотая вывеска,
отмеченная свиной головой: такова странная эмблема гастрономии, которою отличил ее купец Белов (подробнее смотрите вывески для компаний на заказ). Лет 30-40 назад эта свиная голова торговала на всю
Москву почти без конкуренции, а ее собственник… покупал дома в Москве».
Белов носил пусть неофициальный, но почетный титул «патриарха московской
гастрономии», а его продукция была одним из символов благополучия и
качества: «Когда гость желал польстить самолюбию хозяина, то, пробуя сыр
или колбасу, прямо говорил: «Вот сейчас видно, что беловский товар».
Смиренные бедняки, не дерзавшие, по скудости кошельков, и двери отворить в
это святилище утонченного обжорства, подавая на стол продукты из ближайшей
овощной лавочки, с сокрушенным сердцем и поникшей головой признавались, что
«уж извините, хорошая колбаса, но только не беловская: Белов нам не по
карману».
Дмитрий Свербеев говорил о сенаторе: «Замечательный умом и основательным
образованием, не бывав никогда за границей, он превосходно владел
французским языком, усвоив себе всех французских классиков, публицистов и
философов, сам разделял мнения энциклопедистов и, приехав в первый раз в
Париж, по книгам и по планам так уже знал все подробности этого города, что
изумлял этим французов. Салтыков, одним словом, был типом знатного и
просвещенного Русского, образовавшегося на французской литературе, с тем
только различием, что он превосходно знал русский язык».
Сам Пушкин ценил его необычайно и писал как-то Дельвигу: «Кланяйся от
меня почтенному, умнейшему Арзамасцу, будущему своему тестю, а из жены
сделай Арзамаску — непременно».

Этот магазин вошел даже в российскую поэзию. Н. Полянский смаковал:
У Белова всякой снеди/ Видно много сквозь окно;/ Есть там фрукты
дорогие,/ Иностранное вино:
— Дайте мне: икры зернистой,/ И ветчинки (фунта три);/ Сыру (только
поскорее!):/ И швейцарского, и бри.
Дайте: хересу… лафиту,/ Да кувшинчик кюрасо…/ Груш — дюшес…
Довольно!.. Будет!../ (Как все пахнет хорошо!).
А бунинская героиня Муза Граф указывала кавалеру: «Прикажите, если у вас
есть деньги, купить у Белова яблок ранет, — тут, на Арбате. Только
поторопите коридорного, я нетерпелива».
И никакой здесь нет ошибки — гастрономы г-на Белова действовали на
Маросейке, на Тверской и на Арбате. Это была первая в Москве сеть
продуктовых магазинов.