Курс дека для набора мышечной массы

«А было ли это вообще со мной?..» Допинговый скандал
восьмилетней давности, в центре которого оказалась легкоатлетка
из Краснодара Людмила Нарожиленко, был и до сих пор остается
одним из самых громких в истории отечественного спорта.
И не только потому, что проштрафилась самая быстрая в мире
барьеристка — на допинге и до Нарожиленко попадались всемирно
известные советские спортивные звезды. Здесь был особый случай.
Допинговая трагедия развивалась параллельно с трагедией личного
характера. Спортсменка собиралась развестись со своим мужем и
тренером Николаем Нарожиленко — именно он сделал из нее чемпионку
— и связать свою дальнейшую жизнь с подданным Швеции господином
Энквистом, личным ее менеджером. Для чего намеревалась поменять
Родину. Вернее, обрести двойное гражданство — российско-шведское.
се это вместе взятое и дало тогда пищу для поднятой вокруг имени
спортсменки и ее бывшего мужа шумихи. Центральная пресса с
садистским удовлетворением смаковала подробности скандала.
Причем, сама суть дела — как оказался запрещенный препарат в
организме бегуньи — интересовала обывателей постольку поскольку.
Гораздо интереснее было рыться в постельном белье распадающейся
супружеской пары.
Как бы там ни было, стрелочник во всей этой истории был просто
необходим. Нарожиленко — это верная медаль на Олимпийских играх.
С большой вероятностью, что золотая. На Играх она собиралась
выступать пока еще под российским флагом. Следовательно, должна
была быть реабилитированной. И тогда появилась версия, будто
источник всех бед чемпионки ее бывший муж, который якобы
оскорбленный в своих чувствах намеренно потчевал ее анаболиками,
чтобы отомстить за супружескую неверность. Газеты с энтузиазмом
подхватили этот домысел, хотя все было шито белыми нитками.
Появились публичные признания в совершенном грехе Николая Нарожиленко. Сам Николай очень переживал случившееся. Настолько, что на некоторое время отошел от активной тренерской деятельности, после этого он прошел курс дека для набора мышечной массы. Прошло много времени, Нарожиленко, теперь уже Энквист, сегодня ничего не угрожает, на Олимпийских играх в
Атланте она представляла Швецию, навсегда решив порвать с
Россией. И любители спорта вправе узнать всю правду об этой
истории. — Иногда я задумываюсь: а было ли все это вообще со
мной?.. — говорит Николай Нарожиленко. — Настолько все это
кажется ирреальным. Наверное, все-таки было… Как оказался
допинг в организме Людмилы, я не знаю. Мы с ней тогда уже очень
редко общались. Она решила идти по жизни своим путем, стала
тренироваться самостоятельно. Иногда брала у меня кое-какие
консультации — этим наше общение и ограничивалось.
В том сезоне она находилась в блестящей спортивной форме.
Установила шесть мировых достижений в беге на 60 метров с
барьерами. Если спортсменка очень быстро бежит на всех
соревнованиях, в которых участвует, это невольно может вызвать
подозрение. Я не раз предупреждал ее об этом. Хотя, повторяю, уже
фактически не являлся ее тренером. Но Людмила была тогда
настолько уверена в том, что абсолютно чиста, что после
соревнований в Париже по собственной воле решила пройти
допингконтроль. Думаю, она была потрясена, узнав о положительном
результате ее пробы. За два месяца до этих соревнований она
похоронила свою мать. Я на похороны с ней не ездил — мы уже жили
порознь. Там, рассказывали, ей стало плохо. Пришлось даже
прибегнуть к помощи врачей. Что ей кололи медики, я не знаю. Но
это была зацепка. Теперь надо было доказать господам из
антидопинговой комиссии, что лекарство, содержащее запрещенный
препарат, введено ей помимо ее воли. Между тем, национальная
федерация легкой атлетики, упреждая санкции международной,
дисквалифицировала ее на два года. Такая практика существует
фактически во всех наших федерациях. Их руководители таким вот
образом борются за чистоту своих рядов — дескать, мы во всем сами
разбираемся и примерно наказываем нарушителей спортивной этики.
юдмила тогда отнюдь не собиралась сдаваться. Она обратилась за
помощью в один из московских районных судов. На Западе это
обычная практика, многие обиженные спортсмены обращаются в
поисках справедливости в суд. Для России же это был
беспрецедентный случай. Людмила собрала все необходимые документы
и выиграла дело — решение о ее дисквалификации суд аннулировал.
Функционеры не имели права лишать ее возможности участвовать в
соревнованиях без специального постановления гражданского суда.
Ведь получалось, что ее волевым решением лишили работы…
Конечно, не из ревности, не из мести или еще каких других
злонамеренных побуждений я своей экс-супруге ничего тогда не
подсовывал. Люди, которые меня близко знают, не поверят, что я
способен на такой поступок. Но миф об этом продолжает жить. Два с
половиной года назад по НТВ в полпервого ночи показывали
спортивную передачу. Уличенные в применении допинга пловцы из
Ульяновска пытались доказать ведущему, что допингом был
специально напичкан торт, которым они лакомились. И тут
телевизионщик произнес фразу, от которой я едва не свалился с
кровати: «Несколько лет назад тренер по легкой атлетике из
Краснодара Николай Нарожиленко за 10 тысяч долларов взял на себя
вину своей бывшей супруги, попавшейся на допинге…» Я был в шоке
— как они могут на всю страну тиражировать такое вопиющее вранье?
В подобных случаях обычно требуют судебной сатисфакции. Моим
первым побуждением в те минуты было обратиться в суд. Но,
поразмыслив, я решил, что не с моими средствами тягаться с такой
мощной организацией, как НТВ. Волей-неволей пришлось смириться с
унижением.
— Николай, после всего, что с вами произошло, вы, наверное, не
испытываете, мягко говоря, особо теплых чувств к своей бывшей
супруге? — Вы знаете, так многие, видимо, думают. Но я на нее зла
не держу. Наоборот, искренне желал ей успеха на Олимпийских играх
в Атланте, на чемпионате мира в Севилье. И был доволен ее золотой
олимпийской медалью, бронзой мирового чемпионата. Я всегда
говорил: «Бог свое воздаст». Людмила заслужила олимпийское золото
— это справедливо. Да и как могло быть иначе, ведь в ее громких
успехах есть немалая доля моего труда. Ведь это я рассмотрел в
ней талант будущей чемпионки — она тогда в десятом классе
училась, о ней никто и не знал. Проблематично, что она стала бы
знаменитой, не будь меня. Так что это часть моей жизни, и ее вот
так запросто из сердца не вырвешь. И потом, как бы я не относился
к ней как к человеку, женщине, я уважаю ее как спортсменку. Такой
характерец, как у нее, еще поискать. Не знаю, чем там у них в
Швеции лечат рак, но чтобы после такой тяжелой операции и
химиотерапии не просто снова вернуться в большой спорт, но и
выиграть бронзовую медаль на чемпионате мира — это возможно
только с ее характером.
— Вы хоть иногда видитесь со своей бывшей семьей?
— Крайне редко. Какие для этого возможности… Ей сюда, в
Краснодар, нет резона приезжать. В 1994 году она дочь ко мне
привозила. После этого я несколько писем дочери в Швецию
отправил, но ни на одно не получил ответа. — После довольно
долгого перерыва у вас появилась ученица, которая претендует на
место в олимпийской сборной России — речь идет о Ирине Коротя.
Как она оказалась в Краснодаре? — Здесь проходили сборы
российской легкоатлетической команды. Ирина сама подошла ко мне и
попросила, чтобы я ее готовил к Олимпийским играм. Не в моих
правилах переманивать спортсменов от других тренеров. Тем более с
уже сложившейся репутацией. Я ей сказал об этом. И ее прежнему
наставнику Валентину Маслакову, отвечающему в сборной страны за
подготовку барьеристов, тоже сообщил о нашем с ней разговоре. Он,
естественно, в восторг от этой новости не пришел и, судя по
всему, затаил на меня глубокую обиду. Ирина же, несмотря ни на
что, продолжала настаивать на своем. Она талантливая спортсменка,
такие редко встречаются. Коротя тренируется у меня уже два года.
— Чем вы объясняете настойчивость спортсменки, пожелавший даже
вопреки воле тренера сборной страны работать именно под вашим
началом? — Помните Гену Дакшевича — он был чемпионом России в
беге на 110 метров с барьерами в 1995 — 1996 годах? Так ведь он
ко мне с Украины приехал. Видимо, люди верят в меня как
специалиста. — Помимо Ирины, у вас есть еще ученики, способные —
пусть не сегодня, в недалеком будущем — удивить легкоатлетический
мир? — Из плохой глины не слепишь хорошую скульптуру. Такие
самородки, как Нарожиленко, Коротя, попадаются тренеру очень
редко — это, можно сказать, счастливый билет. Сегодня мне в
основном приходится работать со спортсменами средних
способностей. Хотя есть у меня в группе средневиков способный
парень Антон Ищенко. Летом прошлого года он стал серебряным
призером юниорского первенства России в беге на 800 метров.
Скромный, трудолюбивый, целеустремленный — из него может выйти
толк.
— Вам как специалисту не поступали предложения поработать за
границей? — Конкретно никто ничего определенного не предлагал. Но
если бы я захотел, то нашел бы себе работу в Европе. Но дело в
том, что я не смог бы прожить вдали от России и месяца. Знаю, что
там мне будет лучше, что платить будут по труду и не будут
хамить, но… Да и что думать о загранице, мне Коротю до ума
довести надо. Травму, вот, некстати недавно получила — это,
конечно, осложнит нашу подготовку к Олимпийским играм. Хотя до
Сиднея у нас еще время есть. — У вас уже есть, так сказать,
горький опыт допинг-скандала. Не повторить бы ошибок прошлого при
подготовке к Олимпиаде… — У австралийцев очень жесткая позиция
в отношении к спортсменам, попавшимся на применении запрещенных
МОК препаратов. Провинившемуся грозит тюремное заключение или
штраф 100 тысяч долларов. Так что шутить с этим опасно.
— Представьте себе ситуацию — в олимпийском финале бега на сто
метров с барьерами по соседним дорожкам берут старт Энквист и
Коротя… — Вполне вероятно. Я знаю характер Людмилы, она сделает
все возможное, чтобы выступить в Сиднее. Если так случится, это
будет ее четвертая Олимпиада. И я желаю ей успеха в Австралии.