«Дорожные» девушки

Нас познакомила и свела дорога. Тысячекилометровая трасса Киев—Одесса была
раскалена немилосердно палящим солнцем и до предела забита транспортом. Одни
стремились на отдых к морю, другие возвращались домой, для третьих
асфальтная полоса была просто тяжелой повседневной работой. Одна отрада и
для облезлого от южного солнца отпускника с семейством, и для
шофера-«дальнобойщика» — это стоянка. Где-то под вечер, когда светило
закатывается за горизонт, разношерстная шоферская братия, опасаясь
«моторизованных» бандитов, начинает останавливаться и кучковаться на обочине
дороги, разжигает костерки, достает, в зависимости от достатка, кто икорку,
кто уже с запашком от жары докторскую колбасу. И, как правило, заветная
бутылочка украшает каждый такой импровизированный стол. Тут царит
всеобъединяющий дух братства дороги, простоты и подзабытой сегодня
искренности — на миг жизни трасса свела совсем не знакомых людей, и она же
их потом разлучит…
С Толиком расстались тихо и мирно. Не по пути нам оказалось. После него
было еще шоферов двадцать. Возили и легальный товар, и гнали порожняком, и
переправляли контрабанду. Повидала «уходы» от ГАИ, отбивались от бандитов,
дрались с конкурентами, разбирались с владельцами груза, когда они старались
нас «кинуть»… Под Винницей, к примеру, нам «на хвост» сели две легковые
машины, из окон которых принялись из дробовика стрелять по колесам, чтобы мы
остановились. Так мне пришлось выпустить по преследователям две обоймы из
газового пистолета, пока они от нас отцепились, Палила, почти не целясь, а у
самой зубы от страха стучат — вдруг догонят! Кстати, многие дальнобойщики
для подстраховки берут с собой в рейс «ствол». А однажды под Херсоном к нам
в кабину ворвался грабитель и попытался выключить мотор. Андрей начал с ним
драться, стараясь вытолкать. Представляете, он бандита монтировкой, а тот
его ножом. Андрей весь окровавленный, кричит мне: «Гони!». Вот так я первый
раз за «баранку» села. Бандита-то мы все же выкинули тогда, километров сто
отдышаться не могли, а потом я порезанного Андрея перевязывала — тоже в
первый раз. Да чего только не было! Сколько моих «коллег» из подобных
историй живыми не вышли. И кто знает, возле какой трассы их зарыли. Знакомая
«плечевая» Ленка поехала на попутке в берегово Закарпатье, да там вместе с машиной и
грузом исчезла. Старшая сестра мне в лицо бросила: «Придорожная проститутка!
Рано или поздно тоже под забором сдохнешь, как собака. И не дай Бог об этом
позоре мама узнает…».
Случайной знакомой явно хотелось выговориться.
Мы с женой не удивились, когда за наш импровизированный столик подсели две
девушки и попросили соль. Подружки разительно отличались друг от друга.
Блондинка-толстушка лет двадцати пяти с томным выражением на круглом лице
явно скучала в нашем обществе, теребя грязными огрубевшими руками не первой
свежести платочек, вытащенный из полинялых стареньких джинсов. Заметно
оживлялась, лишь когда от сидевшей по соседству компании водителей
большегрузых «TIRов» доносился смех. Ей явно не терпелось уйти, что она
вскоре и сделала.
Вторая, черненькая симпатичная девятнадцатилетняя Аня в опрятном джинсовом
комбинезоне, была, судя по всему, умна и общительна. Из нее буквально била
энергия и жизненный оптимизм. Услышав, что мы журналисты, она без всякого
смущения призналась:.
— А я вот — «плечевая».
Заметив наши недоуменные взгляды, снисходительно улыбнулась и пояснила:.
— Ну, «локтевая подруга» шоферов-дальнобойщиков. Вы только не подумайте,
что я придорожная проститутка. Просто обожаю путешествовать, а за это надо
расплачиваться. Так и живу — от машины к машине, пока не надоем очередному
дружку и он не вышвырнет меня из кабины где-нибудь посреди дороги. Бывает и
такое…
Случайной знакомой явно хотелось выговориться. Только морали попросила ей
не читать и не перебивать.
— Родилась я в рыбацкой семье в Белгород-Днестровске. Отец с утра ходил в
море, к вечеру возвращался с уловом, если повезет. Тогда за дело принималась
мама — всю ночь коптила рыбу, чтобы утром вынести на базар и продать
отдыхающим. Все удивлялись, когда она успевала поспать, ведь у нее на руках
было трое дочерей. Так мама и крутилась, как белка в колесе, пока батю по
пьяни не придавило насмерть баркасом. Всплакнуть всплакнули, конечно, но
сильно не убивались. Уж больно батя на суше любил кутнуть, да и лупил нас
всех. Вот только задумались, как и на что жить дальше. Родительский дом был
большой, находился рядом с морем, и стали мы буквально каждый метр жилья
сдавать курортникам. За отдельную плату мама для них еще и куховарила.
Многие отдыхающие приезжали к нам семьями из года в год. Прямо родными
стали!.
В общем, кормили нас и курортники, и огород, и куры. Но наша жизнь… Это у
вас, приехавших на море, отдых, праздник. А наш дом, как и у большинства
местных жителей, превратился в гостиницу, вечно забитую чужими людьми. А
сами мы спали то на улице, то в курятнике, дабы «койко-место» лишнее
выкроить. И получалось так, что родной дом вроде бы и есть, но по сути его
нет. Так и жили в нем чужими, не смея с сестрами даже подружек пригласить к
себе. Вы не поверите, но в родных стенах мы ни разу не отмечали свои дни
рождения. Да и мама в вечной суете о них просто забывала.
«Почему же без согласия?».
— Больше всех из нас троих старшей сестре Светке повезло — первой ушла из
семейного ада, — продолжает свой рассказ наша случайная знакомая. —
Устроилась поварихой в столовую в военный санаторий, дали ей служебную
комнатушку. Днем — раскаленная печка, кастрюли, сковородка, а вечером спит
с вояками. Гордится жутко! Мол, это не наши увальни-мужики — офицеры
ухаживать умеют — с цветочками, с коньячком и конфетами. Не жизнь, а
сплошной роман. Светка считает себя честной женщиной.
Младшая, 16-летняя Женька, — дура дурой. Еле-еле окончила восемь классов и
тоже пошла «по курортному» делу — моет грязную посуду в пансионате. Водку
научилась пить стаканами, «по-рыбацки», спит со всеми подряд. Бывает утром с
«бодуна» не может припомнить как мужика-то зовут, лежащего рядом в постели.
Девушка она у нас простая, наверное, поэтому никто из кавалеров ей денег «за
ласку» не дает, А вот в глаз — милое дело! Так с побитой рожей и ходит
каждый день. Не удивлюсь, если узнаю, что младшенькая сестренка «подхватила»
какую-то заразу или «села на иглу». Ой, только не надо делать вид, будто вы
не знаете, что курортные городки давно превратились в сплошную клоаку. От
безденежья, скуки, безысходности на панель выходят девочки в 13—14 лет, а
«крышу» им держат мальчики-одноклассники. Они же попутно и «травкой»
приторговывают.
В отличие от сестер, я десятилетку закончила неплохо. Казалось бы, слава
Богу, ничем обделена не была: симпатичная, рост метр восемьдесят, длинные
ноги, мозги на месте. Ну, и что дальше? Ехать в Одессу куда-то поступать? А
потом опять общежития (попробуй сейчас квартиру получить), 120—150 гривен
зарплаты и вечно щелкающие от голода зубы? В общем, устроилась в своем
городе на полставки на выносной столик. Думаю, лучше минералку продавать,
чем потаскушкой становиться. Так время и потекло — торгую, читаю, скучаю.
Прошло полтора года. Столик мой прямо возле дороги стоял, и полюбила я на
машины смотреть. Мимо проносилась какая-то совсем другая, не известная мне
жизнь. И почему-то ей не было никакого дела до меня. Однажды остановился
возле меня огромный грузовой «TIR», из кабины выскочил молодой парень, купил
пару бутылок водички и вдруг предлагает:.
— Поехали со мной в Измаил и обратно. Не бойся, я к тебе без согласия не
полезу. Меня, Толю-домкрата, тут на трассе все дальнобойщики знают…
Глянула на него — красавец! Атлетическое телосложение, ослепительная
улыбка, буйная шевелюра соломенного цвета, большие глаза с сумасшедшинкой.
Прямо плэйбой из американских фильмов! Плюнула я на свой торговый стол,
заскочила в кабину к Толику, хлопнула дверцей, словно старую постылую жизнь
одним ударом отсекла: «Почему же без согласия?».
Ездила я с ним и по Украине, и в Беларусь, и в Польшу. Вытравила из себя
торговку и стала «заплечной», «локтевой подругой». Говорят, это совсем, как
мне кажется, не обидное прозвище сами шофера придумали. Мол, такая преданная
подружка, в кабине всегда рядом. Даже смотреть не надо, достаточно коснуться
плечом или локтем.
«…И кто знает, возле какой трассы их зарыли».
Наша любовь с Толиком, как у всех «локтевых» не была романтичной. Но все
честно и напрямую, под водочку и помидорчик. С ним прошла «школу» тех, кого
в вашем кругу почему-то принято считать дорожными шлюхами. А ведь мы для
своего шофера лишь на пару процентов сексуальная утеха, а на самом деле —
друг и напарник, готовый всегда спину прикрыть, гаечный ключ подать, бензин
в баки машины залить, еду на стоянке приготовить. Это сказки, будто
«дальнобойщики» нам за любовь хорошие деньги платят. Все, что имеем — еда,
выпивка, дорога. Попыталась однажды выяснить отношения с Толей: за интим,
мол, положена материальная помощь. Он страшно удивился: «Ты что, грязная
привокзальная проститутка за пятерку? Ты — «плечевая», подруга мне на
трассе. Я тебя не насиловал, сама со мной отправилась. Говорила, что любишь,
за что же платить?! Сама зарабатывай деньги». Ну и начала жить по известному
принципу — там купил, здесь продал. Кормиться-то надо.

О своей жизни и жизни младшей сестры вспоминать не стала, словно это —
образец женской добропорядочности, и мама должна гордиться своими
дочерьми… А мои ребята — почти все хорошие мужики. И своих «плечевых» они
не бьют, и алкашей среди них значительно меньше, чем среди живущих вне
трассы. Да и сама я отравлена дорогой, без нее жить не могу — надышалась
шального воздуха свободы и приключений.
Честно говоря, что дальше будет — не знаю. Дальнобойщики на «плечевых»
редко женятся, ибо подруга есть подруга, а секс к этому просто приправа для
разрядки. Значит, и о детях, семье нечего мечтать. Профессии нет. Хотя… В
длительных поездках научилась неплохо водить машину, кое-что понимаю в
моторе. Мечтаю получить права и тоже стать дальнобойщицей, королевой трассы.
Ребята обещали потом помочь с работой или устроить к кому-нибудь напарником.
Я же настоящая «локтевая подруга»…
P.S. Его Величество Случай свел нас с Аней еще раз неделю назад — на
бензозаправке неподалеку от Львова. От колонки отъезжал огромный грузовой
«TIR». Внезапно эта махина завизжала тормозами, и из открытого окна нам
отчаянно замахали рукой. Это была… Аня. Девушка наполовину высунулась из
приоткрытой двери кабины и закричала: «Я получила, получила права! И теперь
у меня есть машина!» За «TIRом» нетерпеливо засигналили автомобили. Аня еще
раз нам улыбнулась и скрылась в кабине. Судя по всему, она счастлива. Дай-то
Бог…