Частная зона большого Утриша

Закон летнего притяжения: все живое с мая по сентябрь
устремляется на Утриш. Сформулированный мной в полуденный зной на
голых камнях разбитой морем скалы этот закон не кажется бредом
даже на следующий день и в тени.
Нынешним летом на Большом Утрише и шагу не ступить, чтобы не
нарваться на большую науку. Сразу несколько экспедиций,
эксперименты — от хищников и жертв в одном аквариуме до
затопленных в открытом море пирамид. Доктора наук, эксперты и
научные консультанты — все мокрые, в плавках и только что из
моря. В таком виде они и делают свои открытия.
От праздношатающихся отдыхающих их отделяет всегда закрытый
шлагбаум на мосту, ведущем на островок, где находится бывшая
академическая научная база. Кстати, отдыхающие на Большом Утрише,
в отличие от «науки», «при параде». Голых пляжников тут почти
нет, сюда все приезжают со строго определенной целью: попасть в
дельфинарий. Каждое утро ровно в 11 трибуна заполняется — и
дальнейшие эксперименты проходят под музыку и шум толпы. Шум то
накатывает, то стихает в зависимости от прибытия экскурсионных
катеров и десятков автобусов. Как прибой.
В отличие от длительной АзНИИРХовской, совместная экспедиция
Международного института океана с некоммерческим фондом «Развитие
интеллектуальной собственности» (ФРИС) высадилась на Утриш всего
на несколько дней. Но эксперимент, который она здесь начала,
будет продолжаться года три-четыре. Ученые из Москвы здесь на
дельфинах и моллюсках изучают влияние приборов, которые изобрели
для защиты от таких малоизученных вещей, как патогенные зоны.
— Само понятие «патоген» уже давно стало понятным и обиходным,
— рассказывает Николай Образцов, вице-президент ФРИС, доктор
медицинских наук. — Понятие «геопатоген» даже вошло в нормативные
документы по строительству. На месте выхода энергии земной коры
могут необъяснимо лопаться новые балки и разрушаться строящиеся
объекты. В технопатогене все мы просто живем, потому что его
источниками (или по-другому источниками электромагнитного
излучения) могут быть телевизоры, холодильники, компьютеры, даже
сами стены железобетонного многоквартирного дома, где можно снять жилье большой утриш частный сектор.
Самая длительная экспедиция проводится Азовским НИИ рыбного
хозяйства из Ростова совместно с научно-экспериментальным морским
биотехнологическим центром «Большой Утриш». С мая по октябрь в ее
рамках здесь побывают сотрудники трех лабораторий института:
диагностики экосистем, гидробиологии и физиологии. С середины
июля основным подбором морских тест-организмов на Утрише заняты
научные сотрудники лаборатории диагностики экосистем.
— Сейчас идет этап сбора и постановки проб, — рассказывает
Андрей Виноградов, старший научный сотрудник, которого я
разыскала в аквариальной. Все горизонтальное пространство в этой
комнате, как кухня одетой в кафель, занято как бы аквариумами.
На самом деле дорогое специальное оборудование АзНИИРХ пока
не доставлял из Ростова, да и хозяева научной базы, академический
институт НИРО, позволил задействовать лишь кое-что из своего
богатства. Поэтому «аквариумы» в этой аквариальной — это большие
пластиковые бутылки и контейнеры для очищенной питьевой воды. А
вот содержимое этих бытовых штуковин обещает дать ответ на давно
интересный лично для меня вопрос: какое влияние может оказывать
нефтяное загрязнение при передаче через пищевую цепь, или
по-другому — что будет, если съешь зараженную нефтью рыбу? Месяц
назад, работая над публикацией «В Черном море появились мутанты»,
я так и не получила на него ясного ответа.
— Некоторые фракции нефти способны накапливаться в тканях, —
рассказывает об эксперименте Андрей Виноградов. — В качестве
тест-организмов мы взяли мидию, рапана, водоросли и
многощетинковых червей. Во всех этих аквариумах в разных
концентрациях внесена нефть — от реально встречающихся до
усиленных, которые бывают при залповых сбросах. В одном случае
нефть содержится в воде, в других она внесена в грунт.
В такой аквариум сажается жертва — молодь мидии, 10 дней она
живет в зараженной среде, а потом к ней подсаживают хищника —
голодного рапана. Он выедает мидию в аквариуме ничуть не менее
охотно, чем в море, а затем его мышцы и печень становятся
предметом исследования: как же повлияла на него нефтяная мидия?
Кстати, следующим в этой цепочке — человек: копченое мясо рапана
в наших гастрономах раскупается всегда на «ура»!
Увы, ответить на вопрос о влиянии ни Андрей Виноградов, ни
Галина Черникова, научные сотрудники лаборатории диагностики
экосистем, пока не могут. Во-первых, здесь, в полевых условиях,
исследовать пробы они почти что не будут, а во-вторых, для этого
нужно время. Первые результаты «людоедского» соседства в
аквариальной будут получены к концу сентября, окончательные же —
ближе к Новому году.
— Кроме того, в нынешний сезон по совместной программе с
АзНИИРХ будут проводиться экспериментальные работы по
гребневикам, — рассказал Фарид Халилов, заместитель дир5ктора
центра «Большой Утриш» по научной работе.
Эта тема также из разряда черноморских сенсаций, поскольку
касается медузы мнемиопсиса, «пришельца», появившегося у нас в
конце 60-х и буквально объевшего наше море. По последним данным,
теперь он попал в Каспийское и Азовское моря, где испокон веку
шел основной нагул рыбных стай. По всем звеньям наука отметила
резкое снижение запасов.
В Черном море подобное, похоже, можно будет вылечить подобным:
новый гребневик берое, появившийся совсем недавно, оказался
естественным врагом мнемиопсиса. Масса последнего резко пошла на
спад. Так вот экспериментальные работы по гребневикам на Большом
Утрише будут направлены на изучение биологии берое и возможности
безопасного вселения его в Азовское и Каспийское моря.

Фонд «Развитие интеллектуальной собственности» разработал
технологию защиты от разных видов патогена. И приборы такой
защиты — индивидуальные и коллективные. То, что на суше они
безусловно действуют, для разработчиков из ФРИСа абсолютно
очевидно. В том числе и на человека. Николай Образцов специально
продемонстрировал мне маленький медальон, который он всегда носит
на шее, и который защищает его от «злого и страшного» патогена.
Он называется корректор «Щит».
— Здесь, в марикультурном хозяйстве «Большой Утриш»,
единственном, оставшемся в европейской части России, мы впервые
решили испытать эту технологию на море, — рассказывает Валерий
Папунов, директор российского центра Международного института
океана. — Для этого выбрали четыре объекта: плантацию по
выращиванию устриц — она находится тут же, в ковше бухты,
мидийную плантацию в открытом море, дельфинарий и аквариальную.
К устрицам присоседили плоскостной генератор
«Дизайн-Гармония». В сухопутных условиях прибор монтируется в
картину — какое-нибудь панно из янтаря или камня, в акварель или
батик — и вывешивается в общественном месте или квартире. Он не
только отсекает геопатогенное излучение от земли, но и…
гармонизирует пространство. Разработчики утверждают, что после
этого к обитателям такого помещения удача поворачивается лицом,
дела становятся хороши, а семейные отношения гармоничны.
На мидийных плантациях в открытом море закрепили бипирамиду, а
в аквариальной — пирамиду «Галина». Эта аквариальная совсем не
похожа на ту, где проводят свои опыты ученые АзНИИРХа. Эту еще
называют морским аквариумом. Это помещение, в котором с десяток
больших и маленьких аквариумов, здесь посетителям за 15 рублей
покажут морских обитателей — от ската до осетра. «Галину» ученые
смонтировали под самым большим стендом с аквариумами. Считается,
что она не только защищает от геопатогена, но и помогает животным
адаптироваться к условиям неволи. У исследователей есть уже
договоренность об установке пирамиды «Галина» в Московском и
Новосибирском зоопарках, которые за сумасшедшие доллары покупают
тропические виды животных и птиц, а те, не сумев адаптироваться,
запросто гибнут.
— Как реагируют на «Галину» ваши рыбы? — спросила я у Ирины,
ухаживающей за морскими аквариумами.
— Пока не ясно, прошло всего несколько дней. Но день зарплаты
мы пережили на редкость мирно, без приключений.
В дельфинарии, в одном из вольеров, был закреплен прибор,
который мог бы помочь больному дельфину. У этого зверя деформация
позвоночника, смещение дисков. Поможет ли — пока никто не знает.
Но среди посетителей дельфинария уже отмечен такой «аномальный»
факт: они нашли 1 тысячу рублей — и вернули ее потерявшему.
— Всю эту аппаратуру мы установили только что, — рассказывает
Валерий Папунов. — Первые результаты можно будет отметить только
месяца через два-три. Но мы рассчитываем на повышение
продуктивности марикультурных объектов, снижение заболеваемости,
которые для таких нехарактерных для природы биоценозов —
настоящий бич, на более быструю адаптацию.
Ученые из института океана и ФРИС уедут, но их коллеги из
«Большого Утриша» будут продолжать постоянный мониторинг
объектов, в том числе и с помощью водолазов. Марикультурный цикл
— 3-4 года. Только по их истечении можно будет подвести
окончательный итог. Но если результаты будут благоприятными, опыт
Большого Утриша можно использовать на рыборазводных заводях и
огромных марикультурных плантациях Дальнего Востока, причем
скорее всего не только российского. Более того, уже сейчас
исследования финансирует «Adriatica Bank» из Новой Зеландии,
проявляя интерес мирового сообщества к этому проекту. А вдруг
именно на Утрише отрабатывается сейчас техника спасения
коралловых рифов, которые катастрофически гибнут на глазах у
всего мира?!