Утилизация на металлолом

Мой приятель — человек не жадный, но тут в нем, видимо, проснулась
российская черта — экономить на мелочах. Свою разбитую вдрызг
«волжанку» он не повез на свалку, не оставил в лесу за городом,
как это делают многие, а запарковал во дворе. Зачем?
Надеялся, что кто-нибудь купит ее на запчасти и он выручит
долларов 100-200. Даже объявления расклеил: «Продам «убитую»…
Был всего один звонок. Товарищ попросил притащить машину в мастерскую,
чтобы он посмотрел, стоит ли она таких денег. Но за транспортировку
нужно выложить 3000 рэ…
«Волжанка» осталась на месте. Поначалу она жила, как у дороги
горох, — кто не идет, тот щипнет. С машины сняли колеса, открутили
номера (не исключаю, что в преступных целях), раскрыли капот
и поснимали все, что можно, побили стекла… Через полгода развалюха
стала бельмом на глазу. Дворники ругались: мешает убирать, водители
кляли: занимает парковочное место. Наконец, груда металла стала
опасной, поскольку в городе возникла угроза терактов. Кто-то
бросил на заднее сиденье подозрительную коробку, и бдительные
жильцы вызвали милицию: вдруг взрывчатка? Взрывотехники приехали
с собакой… В коробке оказались старые башмаки. Милиционеры
пытались выяснить, чья машина, но моего друга «не было дома».
К вечеру он объявился — и ко мне: помоги избавиться, не знаю,
что делать.
Ежегодно в столице вырабатывают ресурс около 130 тысяч машин.
Конечно, некоторые из них продолжают бегать, другие пристраивают
в мастерские на запчасти. Но минимум 80 -100 тысяч брошенных
авто надо эвакуировать и перерабатывать. Это же не только мусор,
но и вторсырье, из которого можно делать новые машины. Известно,
что за прошлый год с улиц и дворов столицы вывезено лишь 22,5
тысячи мертвых авто. Правда, к 2004 году городское управление
транспорта и связи грозится эвакуировать и переработать от 40
до 50 тысяч брошенных машин. Но и этого мало. Запасы металлолома
огромны, а после того, как открылся прием меди в москве, его
собирают очень много.
Гаишники на мой призыв срочно избавить двор от автохлама не
откликнулись.
— Мы утилем не занимаемся. Вот если бы машина стояла на проезжей
части, тогда бы ее отправили на спецстоянку, — разъяснил дежурный
офицер и посоветовал позвонить в мэрию.
После переговоров с работниками управления коммунального хозяйства
и представителями префектуры удалось выяснить, что надо идти
в родной ДЕЗ. По идее сотрудники этой всегда крайней организации
должны следить за чистотой вверенной им территории, а значит,
заниматься автомобильными остатками, сообщать о них в… ГАИ.
Поскольку лишь здесь устанавливается собственник автохлама. Да
и то только в том случае, если на машине сохранились госномера.
После этого гаишники вместе с дезовцами должны вежливо уговорить
владельца собственности распрощаться с бывшим авто. Если машину
отправят в утиль без согласия хозяина, то он может подать в суд
на префектуру. Бывали такие случаи, когда представителям власти
приходилось платить за остатки автомобиля чуть ли не как за новый.
Это, кстати, и есть одна из причин, почему во дворах гниют
забытые авто. «Правовая база слаба» — так говорят все, кто знаком
с проблемами утилизации старых машин. За рубежом на этот счет
все просто: если ты бросил машину и она простояла без движения
определенный срок, то будь добр заплати штраф. Намусорил — убери!
С «волжанкой», с которой кто-то снял госномера, если действовать
по нашим законам, пришлось бы канителиться очень долго. Представитель
ДЕЗа и участковый инспектор должны бы были составить бумагу в
ГАИ. Потом службы увезут остатки автомобиля, но не на перерабатывающий
завод, а на специальную стоянку. Там хлам должен покоиться год.
И только тогда, причем если за это время не объявится хозяин,
машину разберут уже на другой стоянке (их в столице 10) и отправят
в утиль. В итоге одно только хранение металлолома обойдется городскому
бюджету в несколько тысяч рублей.
Год назад я был на открытии в Люберцах первого в России и
единственного в своем роде завода по переработке крупногабаритного
и автомобильного лома. Объединение «Втормет» за 9,5 млн. долларов
закупило немецкое оборудование для экологически чистой переработки
кузовов и прочего металлического хлама. 180 тысяч тонн в год
— такова мощность предприятия. Технология уникальная: кузова
грузят на транспортерную ленту с одной стороны, а с другой в
контейнеры сыплется чистый металл.
На банкете в честь пуска заводика, помнится, все говорили
и мыслили очень масштабно: да мы, дескать, быстро очистим Москву
от металлического мусора. И что? На днях заместитель директора
«Втормета» Юрий Воронцов сознался: завод загружен на 35 % мощности.
Он переработал за год 63 тысячи тонн вторсырья, причем Москва
поставила всего 11,6 тысячи тонн. Остальное — из соседних областей.
Завод не в состоянии сам собирать бесхозные остатки автомобилей.
В общем, тупик. Интересно было узнать: а кто-нибудь в столице
ищет из него выход?
Ищут. Недавно правительство Москвы разбиралось с этим вопросом.
Выяснились любопытные детали. Оказывается, документ о создании
общегородской системы сбора и утилизации негодных и брошенных
транспортных средств был принят еще в декабре 1999 года. А к
концу 2001-го система должна была заработать в полную силу. И
вот не заработала. Теперь документ опять отправили по кабинетам.
На этот раз на доработку.
А пока… В общем, я предложил другу воспользоваться советом
дежурного из ГАИ — собрать мужиков и ночью вытащить его бесколесную
бывшую «волжанку» на середину проезжей части улицы. Оттуда уж
точно уберут.
— А за это не накажут? — сразу спросил он.
— Не знаю, — честно ответил я.