Молчание о трагедии

Больше пятидесяти лет архивы хранили строгое молчание о трагедии, пережитой
украинским народом в 1932—1933 годах. Сам факт голодомора и все его
последствия тщательно скрывались сначала НКВД, потом МГБ и КГБ. Лишь в
середине восьмидесятых о преступлениях тоталитаризма против населения
Украины заговорили в открытую. В изданных за последние годы научных трудах
и книгах об украинском Голодоморе 30-х годов историки и исследователи
расписали хронологию тех страшных событий буквально по дням. Мир узнал о
чудовищных фактах массовой голодной гибели людей в селах житницы СССР, о
случаях людоедства и даже трупоедства, о повальных репрессиях против так
называемых кулаков, депортации украинцев в Сибирь. Ничего нового о тех
трагических событиях, пожалуй, уже не расскажешь — мы хотели бы только еще
раз вспомнить о том, что происходило с нашим народом, и почтить память
погибших.
Украина долго сопротивлялась установлению большевистской власти.
Голод в качестве метода борьбы с непокорным населением был испробован по
указанию вождя мирового пролетариата Владимира Ильича Ленина еще в
1920-1921 годах. Украина, долгое время сопротивлявшаяся установлению
большевистской власти, стала для партии коммунистов костью в горле. После
разгрома регулярных белогвардейских и петлюровских армий в Украине
развернулась широкая партизанская борьба против большевистского режима. Вот
тогда-то и было решено организовать голод для укрощения строптивых. В
Украине была объявлена продразверстка.
Продавать выращенный хлеб крестьянам строго запрещалось — по селам ездили
спецотряды, изымая у людей совсем не излишки, а весь хлеб, вплоть до
посевного запаса. Десятки тысяч людей стали погибать от голода, особенно с
наступлением холодов (подробнее на cherkasy.name). Таким образом сопротивление Украины было сломлено,
а государство получило столь необходимую ему валюту.
Следуя уже проторенной дорожкой, в начале тридцатых годов Компартия, теперь
уже во главе со Сталиным, избрала тот же репрессивный, но действенный метод
хлебозаготовок. Надо сказать, что Сталин первые годы не вмешивался в
экономику, предоставляя Бухарину, Пятакову, Рыкову и другим вождям
дискутировать на тему: где взять деньги на строительство социализма? Он был
весь поглощен борьбой с троцкизмом, что стало в конце концов его жизненным
призванием. Но совершенно некстати зимой 1927 — 1928 гг. разразился
хлебный кризис из-за недопоставок зерна государству. Сталин и его
сторонники в Политбюро прибегли к срочным мерам — направили в деревни 30
тысяч коммунистов-оперуполномоченных и рабочие отряды, провели чистку
партячеек, создали на местах «тройки», наделенные чрезвычайными правами. В
результате, хлеб был отобран у середняков и кулаков и сдан государству.
Весной 1928 г. крестьяне сократили посевы зерновых. Показатели сельского
хозяйства в 1928 — 1929 гг. стали катастрофическими. В ответ на это
Сталин, а также члены Политбюро — Ворошилов, Молотов, Рудзутак, призвали к
радикальным преобразованиям села.
В 1932 году газета «Правда» призывала к решительной борьбе с кулаками на
Украине.
Планы массовой коллективизации все время корректировались и ужесточались.
Первоначально специально созданный орган — Колхозцентр объявил о
необходимости коллективизации 8 млн. крестьянских хозяйств. В августе 1930
г. Микоян предлагал обобществить 10 млн. хозяйств, в сентябре ставилась
цель охватить коллективизацией 13 млн., а в декабре — 30 млн. хозяйств.
Партия большевиков бросилась энергично выполнять две задачи —
коллективизацию села и заготовление продуктов. Мобилизация охватила
комсомол, профсоюзы и, конечно, ГПУ. Были направлены в деревню в качестве
председателей колхозов еще 25 тысяч коммунистов. Один из них, видимо, не
худший, изображен в романе Михаила Шолохова «Поднятая целина».
Благоприятные погодные условия и бандитские методы хлебозаготовок позволили
сделать хорошие запасы хлеба. Это вдохновило власти вернуться к политике
силовой коллективизации и раскулачивания. В 1930 — 31 гг. в спецпоселения
было вывезено 1,8 млн. человек. Большая часть их погибла от голода,
непосильной работы и экстремальных условий жизни. Отобранная у крестьян
сельхозпродукция и золото, добытое спецпоселенцами, шли на уплату кредита
Германии, поставлявшей СССР необходимую для индустриализации технику по
соглашению 1931 г. По новым законам колхозы обязаны были выполнять в первую
очередь планы поставок хлеба государству, а лишь потом молотить хлеб для
себя. В 1931 г. у колхозников во время хлебозаготовок изъяли треть урожая.
Тысячи колхозов остались без кормов и без семян. Зато СССР экспортировал
зерно! Центральная власть, разгоряченная успехом, увеличила план сдачи
хлеба на 1932 г. Но тут начались признаки голода на Украине. Низовые
руководители, видя беспредел центральной власти, стали в сговоре с
колхозниками припрятывать хлеб.
27 ноября 1932 г. Сталин на заседании Политбюро объяснил трудности с
заготовками хлеба «проникновением в колхозы и совхозы антисоветских
элементов, которые организовали саботаж и срывы». Газета «Правда» от 4 и 8
декабря 1932 г. призывала к решительной борьбе с кулаками, особенно на
Украине. Шолохов и секретарь Харьковского горкома Терехов прямо заявляли
Сталину, что на Украине свирепствует голод. Сталин усмехнулся, назвал
Терехова фантазером и прекратил разговор.
Партийная украинская элита, сотрудники ГПУ, несмотря на всеобщий голод,
питались прекрасно.
24 января 1933 г. союзный ЦК обвинил компартию Украины в провале сбора
зерна, в притуплении большевистской бдительности и направил на Украину
секретаря ЦК П. П. Постышева. Постышев вместе с первым секретарем ЦК КП(б)У
С. В. Косиором и начальником ОГПУ Украины В. А. Балицким сместил 237
секретарей райкомов, 249 председателей райисполкомов, свыше половины
председателей колхозов. Солдаты ОГПУ окружали населенные пункты, вместе с
активистами партии выгребали зерно, не выпуская голодное население за
пределы сел.
Началось «раскулачивание» и высылка в Сибирь. У кулаков конфисковывалось
все имущество в пользу государства. Первыми под горячую руку заградительных
отрядов попали 500 индивидуальных хозяйств Одесской области. Потом
репрессии прокатились по Харьковской и Днепропетровской областях, где
раскулачиванию подверглось более 1000 хозяйств. К началу 1933 репрессии
охватили практически всю правобережную Украину и юг республики. Десятки
тысяч украинцев без имущества, еды отправили вместе с семьями в товарных
вагонах в Сибирь. Как свидетельствуют документы, одна треть депортированных
погибала в дороге.
Массовые масштабы смерть от голода приняла в начале марта 1933 г. Уровень
смертности колебался от 10 до 100 %. Из сельского населения Украины 20 —
25 млн. человек от голода умерло около 5 млн. человек, т. е. пятая часть.
Села и города были завалены трупами людей. Повсеместно развился
каннибализм. Многие матери съедали своих детей. В селе Калмазорка Одесской
области были обнаружены сваренные дети. В секретном циркуляре от 22 мая
1932 г., подписанном зам. начальника ГПУ Украины К. М. Карлсоном,
значилось: «Поскольку в Уголовном кодексе нет статьи о каннибализме, все
обвиняемые в этом должны быть немедленно доставлены в местное отделение
ГПУ». Партийная украинская элита, сотрудники ГПУ, несмотря на всеобщий
голод, питались прекрасно.
Параллельно раскулачиванию велась мощная пропагандистская работа. По
распоряжению Кагановича, крестьяне, сообщившие о сокрытии хлеба кулаками,
получали 10 процентов от изъятого. Особой директивой Кагановича колхозы, не
выполнившие плана хлебозаготовок, заносились в так называемый «черный
список». В села, попадавшие в этот список, прекращали поставлять
продовольствие — до тех пор, пока не будет выполнен план. Кроме этого,
семьи подвергались штрафам — конфисковывались все продукты, хлеб, домашний
скот, имущество. Жителям сел запрещали покидать место проживания. Контроль
осуществляли все те же заградительные отряды НКВД. Только по Харьковской
области в этот список осенью 1932 года было занесено 25 колхозов. Тысячи
людей из 250 сел обрекли на голодную смерть. Надежды на спасение ждать было
неоткуда.
От голода родители ели собственных детей, а дети — трупы матерей и отцов.
Несмотря на всю жестокость, с которой проводились хлебозаготовки, Политбюро
казалось, что принятых мер недостаточно. План хлебозаготовок в Украине не
выполнялся. 1 января 1933 года от Сталина на имя товарища Косиора поступила
телефонограмма следующего содержания:.
— широко оповестить всех колхозников и владельцев индивидуальных хозяйств,
что те, кто добровольно сдаст раннее разворованный и спрятанный хлеб,
репрессиям подвергаться не будут;.
— кто будет продолжать это делать, будут сурово наказаны;.
Но и эти меры не могли в корне изменить ситуацию с выполнением плана
заготовки хлеба. Зато новые директивы и распоряжения дали толчок очередному
витку репрессий. Уже в первые пять дней после телефонограммы было
арестовано 2700 человек. Из них расстреляны за контрреволюционный саботаж
56 человек. Каждые пять дней лично Косиору докладывали нарком юстиции
Головной и прокурор республики Поляков о количестве репрессированных за
несдачу хлеба, воровство, саботаж. Голод на Украине достиг своего пика.
Самым тяжелым выдался период с февраля по июнь 1933 года. Именно в это
время количество жертв росло не по дням, а по часам.
Тем не менее, в феврале 1933 года в Москве прошел первый Всесоюзный съезд
колхозников-ударников, в котором приняли участие 1513 делегатов. Были там и
представители голодающей Украины. На съезде Сталин заявил, что становление
колхозов — путь долгий и трудный. Но те трудности, которые переживали
честные труженики 10—15 лет тому назад по сравнению с нынешними кажутся
игрушечными! Вождь прекрасно знал о «детских игрушках», творившихся на
Украине. Органы безопасности уже начали вести трагическую статистику
голода.
В начале весны 1933 года голод охватил 738 населенных пункта в 139 районах
Украины. С этого момента число жертв стало расти с геометрической
прогрессией, и каждая неделя умножала их тысячекратно. Уже умерли около
3000 человек, 17 тысяч тяжело болели от голода. К тому времени было
зарегистрированно 28 случаев каннибализма. Ели, в основном, детей.
На запах похлебки из кусков кожи и конского щавеля сбегалось все село…
Не многим удалось выжить в те годы. Федор Довгодько, житель Киевской
области Броварского района, вспоминает о голодовке 1933 года: «Когда
начался голод, мне было двадцать лет. Еще осенью во время обмолота зерна
возле каждого тока находились чекисты и коммунисты из местных. Обмолоченное
зерно грузили на телеги и сразу же везли на железнодорожную станцию для
отправки в город. В колхозные склады оно не попадало. Колонны с хлебом
сопровождали вооруженные сотрудники НКВД.
Потом отбирали хлеб и у людей. В селе начался голод. Выжить можно было,
только устроившись на работу в городе. Зимой я и еще несколько односельчан
нанялись на работу по устройству ледника для хранения продуктов. Тогда
холодильных камер еще было мало, для хранения портящихся продуктов
устраивали ледники в подземных камерах, обложенных обтесанными кусками
льда. Мы кололи лед на Днепре. В районе сегодняшнего моста Метро находился
большой деревянный мост. По нему мы и возили лед. Тогда набережная еще не
была выложена камнями, как сейчас. Был просто крутой берег. Проезжая по
набережной в сторону Подола, люди наблюдали жуткую картину — на берегу
лежали десятки, сотни трупов. Многие падали прямо у нас на глазах. Никто их
не собирал.
Как-то один из работников нашей бригады, получив деньги, купил буханку
хлеба. Не успел он отойти от продмага, как на него бросился обезумевший от
голода мужчина и вцепился в буханку. Наш рабочий ударил его обухом топора,
который нес в руках. Голодный мужчина упал и умер. Но никто из
присутствующих на это внимания не обратил. Десятки голодных людей сидели
возле магазинов в надежде достать хоть чуть-чуть хлеба.
Какие-то средства можно было раздобыть в городе, продавая сено и солому.
Однажды мне удалось продать воз сена и купить восемь килограммов муки.
Привез я ее домой. Мать стала варить похлебку. Бросали туда все что могли
найти: сушеный конский щавель, куски кожи. На запах сбегались люди со всей
улицы, умоляя дать хоть каплю похлебки. Мы делились чем могли.
В городе хлеб меняли на серебро и золото. В нашем селе была одна зажиточная
семья, которой удалось избежать раскулачивания. У них еще с дореволюционных
времен сохранилось почти полсундука царских серебряных монет. В городе
килограмм хлеба меняли на килограмм серебра. Глава семьи отвез в продмаг
восемь килограммов серебра. В этот же мешок ему сложили десять паляниц. Но
не успел он отойти от магазина, как на него налетели голодные люди. Все
хватали хлеб. Обезумевший от голода народ не реагировал на удары. Некоторые
тут же съедали хлеб и умирали. Мужчина спасся разве что чудом. Но хлеба ему
не досталось.
Когда пришла весна, то выжившим после голода не было что сеять. Старые люди
советовали использовать древний способ. Тогда хаты еще были укрыты соломой,
шифера не было. Народ снимал ее с хат, выбирал колоски и ими засевал землю.
Остававшиеся в них зерна давали скудные всходы. Но многим именно так
удалось выжить. Говорили, что в других селах, которые находились подальше
от Киева, люди ели трупы умерших».
Калапач Пелагея Леонтьевна из села Кирово Днепропетровской области
вспоминает: «Голод сделала власть. Мы про это говорили шепотом. Я взяла
младшую дочь на руки ранней весной 1933-го и отправилась с Никопольщины аж
на Полтавщину. Всюду, где я шла с такими же несчастными, лежали на
тропинках и на болотах мертвые люди: старые, молодые, женщины, дети. Но
когда мы зашли в одно село неподалеку от Кривого Рога, то в одной хате там
насмотрелись такого, что ужас пронимает и сегодня.
Попросились переночевать. Нам открыли двери мужчина и женщина. Мы
удивились: всюду мертвые, а когда видели живых, то они были как с креста
сняты. А эти о бое были румяные, пышные и бодрые. А когда осмотрелись,
заглянули под широкую лавку, то просто онемели. Потому что лежала там..
человеческая голова без туловища. Мы выскочили из той хаты-гроба, не знаю,
откуда и сила взялась… Вот так-то было, не дай Бог вспоминать».
А ее знакомая с Виннитчины вспоминает о происходившем в ее селе: «В 30-ом
одна женщина родила ребеночка и сразу же умерла. Другая роженица Мария
Гребенюк предложила несчастному вдовцу, чтобы он отдал ей своего ребенка.
Мол, выкормлю сиротку вместе со своим, а то ведь помрет, жалко. И Мария
выкормила…
Но куда подевалась ее человечность потом, когда начался голод? Эта же Мария
— страшно сказать — убила и съела свое трехлетнее дитя… Что же такое
сделали с людьми, что они утратили человеческий облик и разум? За что им
выпала такая неслыханная мука? Ни простить, ни забыть это нельзя».
Люди подбрасывали детей горожанам с надеждой, что они выживут.
Слова очевидца подтверждаются и архивными материалами. Только в январе 1933
года на улицах Киева подобрали 400 трупов, в феврале — 518, за первые
десять дней марта — 249. В это же время нашли около ста подброшенных
детей. Люди несли малышей в город с надеждой, что там их кто-то прокормит и
они выживут. Но дети умирали и в городах. В Винницком детдоме от голода
умер 51 ребенок. В селах количество жертв исчислялось тысячами.
Дербий Мария Митрофановна (Солонянский район Днепропетровской области), в
годы голодомора работала кухаркой в интернате: «Открыли тот интернат в
Могиловой хате. Тем бы деткам надо молочка, а у нас не было и хлеба. Так
что откармливали их мамалыжкой и супчиком из нечищеной картошечки. Не все
выживали, потому что в них уже ничего и не держалось. Некоторые уже и ложку
в руках не держали — так мы таких через соску кормили, как младенцев. И
все же они понемногу поправлялись. Со временем начали уже и ходить, и даже
улыбаться, но какая же она трудная была для нас, эта их улыбка! В интернат
брали только круглых сирот, а голодных набиралось намного больше, и все они
тянулись к интернату, как подсолнух к солнцу, в надежде получить хоть
какое-нибудь пропитание. Они тут, под интернатом, и поселялись. Однажды
вышла я за двери и подошла к такой хорошенькой, как ангелочек, девочке.
— Как тебя зовут? — спрашиваю у нее. А она только глазками синенькими
водит да все на мои руки поглядывает — нет ли у меня чего.
— Дайте, тетенька, хоть ложечку мамалыги, а то моя же мамка не
сегодня-завтра умрет, и меня заберут к вам, а я могу не дожить…
Я чуть не умерла при этом разговоре… Взяла ее на руки, а она такая
легонькая, что та бабочка. А сколько ж их там так и осталось под
дверьми…».
Скрывать голодомор уже не представлялось возможным, так как число жертв
превышало все мыслимые и немыслимые границы. Только по Киевской области к
концу зимы погибло около 30 тысяч человек. Из районов и областей от местных
партийных руководителей в ЦК КП(б)У стали поступать донесения о жертвах
голода, о фактах каннибализма. Вот несколько выдержек из них:.
— г. Умань. На кладбищах ежедневно находят большое количество
незахороненных трупов, которые вывозят сюда родственники умерших. Через
несколько дней некоторые из трупов находят с отрезанными руками или ногами;.
— в селе Андреевка Черняховского района Киевской области в одном из домой
умер отец. В хате осталось двое детей 8 и 11 лет. Труп лежал в доме сутки.
Потом 11-летний старший сын разрезал ножом живот у трупа отца и начал
готовить еду из его внутренностей;.
— в Белоцерковском районе мать и отец убили старшего сына. Мясо его
засолили. Кормятся им сами и кормят младшего сына;.
— в Володарском районе мать уехала из села бросив трех детей 12, 9 и 3
лет. По уговору со старшей сестрой, девятилетний мальчик убил трехлетнюю
сестру. Голову отрезали и ели мясо в сыром виде;.
— в Днепропетровской области в одном из сел мать с соседкой съели умершего
сына. В их доме были обнаружены останки тела — кисти рук и ступни. Позже
они умерли от отравления трупным ядом;.
— в Донецкой области в селе Белокуракино за февраль умерло 94 человека.
Около 500 опухли от голода. Люди съели трупы лошадей и домашнего скота,
кошек и собак, старую кожу. 15 марта обнаружилось, что у жительницы села
гражданки М. месяц назад исчез муж. Установили, что его съела семья — мать
и четверо детей. Потом умер младший ребенок, и его труп съели. По уговору
со старшей дочерью мать в ночь на 15 марта зарезала среднего сына, с целью
употреблять в пищу.
За годы коллективизации и индустриализации население страны уменьшилось на
15 миллионов человек.
Когда ужасающая картина голода стала нависать, как дамоклов меч, над
партией и правительством, нужно было заметать следы — решено было оказать
помощь голодающим. Но естественно, что она оказалась запоздалой. Узнававшие
о трагедии голода понимали, что кто-то в этом виноват. Понимало это и
партийное руководство страны, как всегда решившее свалить дело на врагов
народа.
В конце 1933 года в Украине «раскрыли» контрреволюционный заговор. Группу
из 70 человек обвинили в поджогах, порче государственного и колхозного
имущества, отравлении полей, уничтожении запасов зерна, что якобы и
спровоцировало голод в некоторых областях правобережной Украины.
Естественно, дело семидесяти «врагов народа» казалось смешным на фоне
многомиллионных жертв голодомора. Это осознавали и в Политбюро, а потому
следующим шагом было обвинение республиканского руководства в
несостоятельности. На очередном пленуме партии в июне 1933 года об этом
заявил Постышев. Началась чистка рядов КП(б)У. Более тридцати тысяч
украинских коммунистов были репрессированы. Многих из них расстреляли.
Теоретически сталинский режим открестился от искусственно созданного
голодомора в Украине. Однако фактически и документально вина партии за это
преступление была подтверждена. Все вскрылось практически случайно во время
переписи населения.
До трагедии статисты оперировали данными переписи 1926 года. Очередной
«учет населения» был произведен в 1937 году. Его результаты были
ошеломляющими. За одиннадцать лет население страны уменьшилось почти на 15
миллионов человек! Сталин был в замешательстве, если не сказать в шоке. До
этого официальная статистика гласила, что ежегодный прирост населения в
СССР составляет три миллиона человек. Выступая на уже упомянутом Всесоюзном
съезде колхозников-ударников в 1933 году, вождь шутливо говорил, что нас
становится с каждым годом больше на одну Финляндию. Реальность оказалась
далека от действительности.
После убийственных цифр переписи 1937 года ЦК партии и лично Сталиным было
дано указание «подкорректировать» неудобные результаты. Этим занялись
другие ученые. Прежних расстреляли. Для каждой республики СССР был введен
свой процент поправки. Согласно архивам, результаты переписи в Украине
корректировались на 25—27 процентов. Это почти в три раза больше, чем в
других республикам.
Естественно, что общую статистику смертей от голода никто не вел. Цифры,
собранные по областям, в общие ведомости не сводились. Расчеты
производились по скудным сведениям тех лет и показателям смертности и
рождаемости. За 1932—1933 годы в Украине умерли около 5 миллионов человек.
В это число входят и жертвы репрессий, и нерожденные, и депортированные.
Голод на Украине, одно из самых ужасающих преступлений XX века, был
организован лично Сталиным, Председателем СНК Молотовым и Политбюро ЦК
ВКП(б), в состав которого входили Каганович, Ворошилов, Калинин,
Орджоникидзе, Куйбышев, Киров, Андреев, Рудзутак. Причисляются к виновным
секретари ЦК Каганович и Постышев, первый секретарь ЦК КП(б)У Косиор, шеф
ОГПУ Менжинский, его заместитель Ягода, министр земледелия Яковлев.