Как выползти из трясины

Странное впечатление! В марте нынешнего года
областным арбитражным судом Нижнесергинский леспромхоз был
признан несостоятельным. В его отношении открыто конкурсное
производство, иначе говоря, готовится к продаже все, что еще
числится на балансе попавшего в трясину безнадежных долгов
предприятия. Тем не менее… В лесопильном цехе аж уши
закладывает от визга пил, разделывающих кругляк на доски и брус.
Курится дымок над печами, в которых выжигают древесный уголь.
Оживление и на нижнем складе: около высящейся горы бревен
разгружается прибывший с хлыстами лесовоз.
Словом, глазам открывается зрелище, совсем даже не уместное с
понятиями банкротства и ликвидации.
На обломках бесхозяйственности.
— Однако все именно так и обстоит, — в голос утверждают два
моих собеседника. — Только в первом случае речь идет об
акционерном обществе «Нижнесергинский леспромхоз», а во втором —
о шестом цехе металлургического холдинга, хотя это одно и то же
предприятие.
Мои собеседники — конкурсный управляющий И.Павлов и начальник
цеха В.Астафьев — как раз и представляют эти предприятия: одно
разрушенное, в обломках («Дай бог, — говорит Илья Владимирович, —
если от 27 миллионов рублей сохранившихся активов выручим 2-3
миллиона»), другое — восстающее из этих обломков («С декабря
прошлого года, — отмечает в свою очередь сидящий по другую
сторону стола Владимир Васильевич, — мы уже рентабельны, окупаем
и заработную плату, и энергоресурсы…»).
Вчера и сегодня — как небо и земля. Но ведь конъюнктура на
рынке лесных ресурсов не изменилась, люди практически остались те
же (где других брать в поселке?), а экономическая ситуация после
августа прошлого года стала даже сложнее. Как же так получается?
— На мой взгляд, собака зарыта в методах руководства, —
делится своим мнением на основе уже проведенного анализа
конкурсный управляющий. — В прежние времена леспромхозы всегда
были планово-убыточными.
Так и привыкли жить, надеясь на кого-то.
И пронадеялись. Если в 1992 году леспромхоз заготовил 221
тысячу кубометров леса, то потом кривая резко пошла вниз, и в
1997-м нижний склад принял лишь 42 тысячи.
Продавали кругляком. Правда, понимая, что такой путь
неперспективен, начали строить лесопильный цех, договорились с
итальянской фирмой «A.COSTA», пусть и на кабальных условиях, о
поставке современного станка «Ягуар» для распиловки и получения
обрезного пиломатер… Но было поздно.
Долги, в том числе перед бюджетом, потянули ЛПХ на дно.
Глаз — алмаз.
Тут-то и положил глаз на леспромхоз металлургический холдинг.
Весной прошлого года большинство «обломков» перешло в его
управление. Сумели перехватить и «Ягуар».
Итальянцы, только-только его поставившие, узнав о состоянии
дел в леспромхозе, хотели немедленно отправлять обратно. В
переговоры вступил заместитель генерального директора холдинга
А.Мокин — и в итоге уговорил поверить новым владельцам. «Ягуар»
остался в обмен на поставку пиломатериалов блок хаус — сегодня расчет уже
полностью произведен.
Однако и у новых хозяев дела не сразу пошли гладко.
— Когда летом прошлого года я был назначен на эту должность,
то — не поверите! — на нижнем складе оставалось всего-навсего 600
кубометров леса, — вспоминает В.Астафьев. — Расходовали еще
зимнюю заготовку. Ни одна лесоповалочная бригада не работала.
Требовались трелевочная техника, бензопилы, запчасти…
Без заготовки леса леспромхоз (в обиходе тут по-прежнему
старое название) можно было закрывать. Владимир Васильевич
поэтому с нее и начал. А прежде всего собрал людей, сидевших по
домам без работы и зарплаты.
Главное же, с холдинга пошли финансовые потоки, цель которых —
укрепить материальную базу своего нового подразделения. Начали
приобретать технику:
бульдозеры, лесовозы, манипуляторы — без них в лесу делать
нечего.
— В итоге мы вышли на уровень 50-60 тысяч кубометров
заготовки, — снова продолжает рассказ начальник цеха. — А сейчас
стоит задача увеличить объемы минимум вдвое. Это нам по силам, и
в наступающий зимний сезон такой результат будет достигнут.
Рост планируют, понятно, не наобум. Расчет простой. Во-первых,
по-прежнему есть заказчики за рубежом. Во-вторых, же и, наверное,
в главных, мощный спрос обеспечивают предприятия самого холдинга,
чья продукция — черный и цветной прокат, метизы — занимает на
внутреннем и внешнем рынке прочные позиции. Так что тара и
поддоны требуются и на Нижнесергинском металлургическом заводе, и
на ревдинских заводах по обработке цветных металлов и
метизно-металлургическом. Недавно прибавилось еще одно
предприятие — Уральский завод прецизионных сплавов. Ему тоже без
дерева никак. Другая сторона, так сказать, внутреннего спроса —
это ориентация на продажу уже сухого матер.
Выгодно! Такая продукция стоит гораздо дороже, чем сырая. С
этой целью, в частности, на участке производства поддонов
Ревдинского метизно-металлургического сейчас заканчивается
реконструкция сушильных камер.
Отходы — в доходы.
Расчеты строятся и на более углубленную переработку древесины.
Сегодня в леспромхозе запускается в производство станок УФП, или
установка фрезерно-пильная.
Ее задача — обрабатывать тонкомерную древесину. Тонкомер в
общем-то и раньше не пропадал, его хорошо брали
целлюлозно-бумажные комбинаты, но…
— Но мне гораздо выгоднее самому делать из него ту же тарную
доску или полубрус, — улыбается Владимир Васильевич. — В итоге
меньше будем переводить деловой древесины.
В недалекой перспективе — «добро» уже получено — приобретаем
мини-линию по изготовлению древесностружечной плиты.
Сегодня же опил приходится просто сжигать.
Наконец, еще одно перспективное направление. Речь идет,
правда, о столярном производстве, расположенном в областном
центре, но лес-то поставляет леспромхоз. А там, в областном
центре, приобрели линию по производству так называемых клееных
брусков, сейчас отрабатывается технология.
А спрос на такую продукцию за рубежом огромный.
Вот так, в связке с производствами металлургического холдинга,
и поднимается сегодня в Нижних Сергах предприятие лесной отрасли
— отрасли, которую за последние годы мы традиционно привыкли
видеть лежащей на боку. Безнадежно лежащей. Наверное, такое
представление теперь вряд ли можно считать правильным. Кто хочет
работать — тот может.
…Напоследок Владимир Васильевич предлагает проехаться по его
хозяйству, поглядеть на все своими глазами. Дорога лежит мимо
нижнего склада, печей по выжиганию древесного угля. Заглядываем в
лесопильный цех — около «Ягуара», деловито «заглатывающего»
полуфабрикат и выдающего с другой стороны будто фуганком
пройденный брус, деловито работают станочники-распиловочники
В.Плюхин и Г.Билалова. А затем дорога лежит на Корсаково — лесную
делянку в пяти-шести километрах, где трудится бригада вальщиков
47-летнего А.Сунягина. Он как бы и поводит итог.
— Одна беда, — разводит руками Александр Антонович, с юности
занятый на ручной валке, — что делянка маленькая, на месяц-два
работы. И так, по сути, везде, кочуем практически беспрерывно.
— Только это и беспокоит?
— А что еще? Главное, работа есть, зарплату получаем исправно,
у меня лично около двух тысяч выходит, неплохо.
Неплохо? По нынешним временам — совсем хорошо.
<$>