Красные ковровые дорожки для современных пионеров

Ржавая амбарная дверь в стареньком подвальчике затворилась. И
тут же откуда-то издалека раздался звук настраиваемой гитары.
Толкнув холодное железо, я шагнул за порог. Там музыканты
«Крематория» в вытянутых свитерах и потертых джинсах репетировали
композиции нового альбома «Мифология».
— Тут-то вот мы и живем, — сказал лидер и солист группы Армен
Григорян, протягивая ладонь. — Все лето из этого подвала не
вылезаем. Репетируем. Уже на 27 октября назначен концерт в
«Горбушке». Подготовка отнимает уйму сил.
— Еще на что-то остается время?
— Нет. Честно говоря, отдыхать не только некогда, но и негде.
Везде воюют. Лучший отдых в Подмосковье. Или забраться
куда-нибудь в глушь, в Самару. И жить себе там. Пописывать
тексты.
— Что больше всего запомнилось из гастрольных мытарств по
уездам?
-Были как-то в одном городишке. Возил нас везде один дед.
Причем возил в похоронном автомобиле. И окружающий пейзаж был под
стать.
— И как дело было?
— Было такое в Северодвинске. С нами в одном вагоне ехал
генерал. Поэтому, когда мы увидели на перроне пионеров и стойку для ковровых дорожек, сперва попытались прошмыгнуть мимо почетного
караула. Но когда заиграли похоронный марш, мы поняли, что
встречают именно нас. По дороге к Белому морю, куда нас везли в
черных «Волгах», я спросил организатора: «Все понимаю — оркестр,
коврики.
Пионеры-то откуда?» Потом выяснилось, что, будучи учителем, он
пообещал ученикам «пятерки». Пришли все.
— Это вообще всегда было большой проблемой. Местные рокеры
отчего-то считали, что «Крематорий» надо обязательно погрузить в
поезд в невменяемом состоянии. Впрочем, сейчас мы усердно
пытаемся не упиваться до свинства. С возрастом это надоело. Нынче
«Крематорий» перешел на выпивку, которую можно дегустировать.
Позавчера я был на лекции о шотландском виски. С дегустацией,
естественно. После таких лекций отношение к выпивке меняется.
Начинаешь пить только в небольших дозах. Времена, когда я мог
лупануть стакан водки и закусить соленым огурцом, минули.
— Давно?
— Когда стаканами водку пил? (Пауза). Вообще-то совсем
недавно. Мне пришлось выпить: в подъезде подкараулили «любители
творчества». После этого три метра от лифта до квартиры
преодолевались по Ленину: шаг вперед, два назад.
Но, слава Богу, дошел. По крайней мере дверь открыл. И даже
помню, что перед сном сам штаны снял. Нельзя было не выпить.
Ребята приехали издалека. Бывают моменты, когда ты просто не
можешь отказаться.
— Не так давно вы не просыхали от портвейна, лабали на
«дровах», колесили по России чуть ли не на перекладных. Сегодня —
работаете на предоплате, нехило зарабатываете, есть свой сайт в
Интернете. Бесшабашный дух «Крематория» исчез навсегда?
— Жизнь устаканилась. Но мы все равно остаемся в какой-то
степени авантюристами. Если бы мы чего-то хотели специально
достичь, ничего из этого не получилось бы. Место, где мы сейчас
сидим, появилось случайно. Его нам отдали художники. Потом
нашелся человек, с которым мы дегустировали текилу. После чего
выяснилось, что он занимается строительством. Ремонт сделал
бесплатно. С третьим выпивали виски — он оснастил нас технически.
Что касается сайта… Раньше мы частенько получали письма с
жалобой на кассиров, которые убегали с деньгами фан-клуба. Сейчас
наши поклонники общаются на страничке в Интернете. Может быть,
при таком раскладе пропал дух, но нет больше беглых кассиров, не
льется рекой портвейн, зато у людей, которые заходят к нам на
сайт, более высокий интеллектуальный уровень, да и посещаемость
выше, чем у Киркорова, Распутиной и тетеньки Чичериной вместе
взятых.
— Бывали концерты за вашу карьеру, где бы вы выступали без
шляпы?
— Было два. И оба были ужасны.
— Из-за шляпы?
— Не знаю. Но после этого я прекратил всякие эксперименты с
головными уборами. Оба раза шляпу я просто забывал взять. Видимо,
она уже переросла рамки имиджа и стала символом. На выручку
пришли фанаты. причем на обоих концертах было одно и то же.
Публика выдерживала 3-4 песни, потом на сцену выходил
какой-нибудь человек, протягивал шляпу и говорил: «Сергеич,
надень, не вые…ся». Сейчас у меня очень интересная шляпа. Ее
мне отдал североамериканский индеец, когда «Крематорий» был в
Сан-Франциско. Дескать, от всего североамериканского индейства.
— Интересно было?
— Очень. Мне даже имя дали — Черный Волк. А вообще-то,
коллекция шляп была у меня когда-то очень большой. Когда в студии
работали строители, мы сложили шляпы в две коробки и надеялись,
что те их не выбросят. Но они продали все, что только можно было,
от мольберта до стройматериалов.
В том числе ушли и шляпы. Более того, тут раньше была
скульптурная мастерская. Хозяин ваял Ленина. Так они и скульптуры
все распродали. На вопрос, куда все делось, рабочие отвечали, что
вышли на улицу, красили, а там кто-то зашел, после чего все
пропало.
— Рассказывают, что в Америке на вас напялили скафандр?
— Когда я встречался с армянской диаспорой в Штатах,
американский астронавт по фамилии Багян одел меня в скафандр. Он
сразу признался, что в космос в нем не летал. Но это был
настоящий насовский скафандр.
— Вы азартный человек?
— Был. Играл в карты и рулетку.
— Еще говорят, что когда-то, создавая «Крематорий», вы
нуждались в деньгах и заработали их на рулетке…
— Это красивая история.
— Насколько она достоверна?
— Да, барабаны мы действительно выиграли у одного музыканта. У
меня была эстонская рулетка. Если играть железным шариком, а
снизу вставить магнитик, то барабаны всегда окажутся у владельца
рулетки. Мы его, бедного, обжухали, конечно: деньги очень были
нужны. Но веревочка не долго вилась. Однажды я проиграл большую
сумму своему собственному учителю, который давал мне уроки игры в
карты. Тогда я понял, что в игре нет ничего святого.
— Вас часто облапошивали в концертной жизни?
— Было три крупных случая. В Казахстане произошла достаточно
смешная история. Играли на большом стадионе. Пошел дождь. Но
никто не ушел. Аппарат намок. Казахи сидят с цветами. После
концерта мы сели в автобус. Представитель наш ушел за гонораром.
Через час вдруг является с чемоданом и говорит, что нас кинули,
все организаторы разъехались и ждать их не имеет смысла. Мы и
уехали. А через пару лет выяснилось, что гонорар-то был получен.
Деньги лежали в чемодане. Или вот есть в Одессе некий Ланде. Он
за рок душу отдаст. Но когда мы сыграли там концерт, он пришел
грустный: «Ребята, 200 долларов — это все, что мы заработали». Я
не выдержал: «Чувак, ты че, охренел совсем? Сколько вмещает зал?»
— «Полторы тысячи». — «Ты видел хоть одно свободное место? Даже в
проходах стояли».
И тут он начинает нас грузить, что позвал на концерт инвалидов
и детей убитых милиционеров. Говорить больше было не о чем: я в
первый раз видел сотни пляшущих инвалидов.
Как-то раз выступали в зоне. Причем контингент был серьезный:
убийцы, воры. Хотели дать благотворительный концерт, но
администрация все-таки взяла с заключенных деньги, присвоив их
себе. Слухи в зоне распространяются быстро. И все зэки знали, что
мы играем даром. А после концерта… Они протягивали нам святые
для себя вещи — фотографии любимых женщин и матерей, чтобы мы
оставили на них свои автографы. Приносили различные подарки. У
меня в коллекции до сих пор хранится шикарный выкидной нож,
который подарили в той зоне. Интересно, что через несколько лет
концерт получил продолжение. Наш гитарист ночью возвращался
домой, и на него напали два бандита. Хотели отобрать инструмент.
В какой-то момент один из них спросил, не играл ли он в зоне, в
Брянской области. После этого ему вернули все, дали денег и
отпустили.