Деятельная любовь

Познакомились они в Троице-Сергиевой лавре. Как вспоминает
отец Николай, все получилось просто, «без вздохов на скамейке».
Он пришел к старцу Науму:
«Имею намерение начать семейную жизнь. Благословите». «Если на
примете нет никого, — посоветовал отец Наум, — присмотрись-ка ты
к Галине».
Присмотрелся — хорошая девушка. Здесь, в лавре, окончила
иконописную школу. Как-то вместе они ехали в электричке в
Загорск. Батюшка взял ее за руку, она тут же отдернула. И оба
покраснели. С тех пор и не расстаются. Одна печаль: не дал им Бог
своих детей. Может, судьбой и было предначертано:
собирать сирот в свой дом. Есть старая русская поговорка: не
построй семь церквей — пристрой семь детей. Стремские и то, и
другое сумели сделать. С перевыполнением.
В 1990 году молодого священника направили в поселок Саракташ,
где 30 лет назад, прямо на Троицу. рьяные местные начальники
подогнали к храму трактора, набросили удавку из тросов на
церковные купола — и рванули. Отец Николай взялся за
восстановление святыни. Худой, с воспаленными от недосыпа
глазами, он метался от инстанции к инстанции, от одной
стройплощадки к другой. Теперь здесь целый православный городок:
два храма, Дом милосердия, православная гимназия.
…Началось все с бабы Веры. Пришла в слезах к отцу Николаю:
«Возьми, Христа ради, моих внуков. Дочка погибла, зять себе
женщину нашел. А мне, слепой и старой, не поднять их детей». Так
отец Николай и матушка Галина нежданно-негаданно стали
родителями. После этого семья начала стремительно прирастать
малышами. Позвали Стремских на крестины в детдом. Трехлетний
Сашенька обнял батюшку за ноги, смотрит жалобно снизу: «Мой
папочка пришел». Другие тут же заревели — и священник и матушка
оказались просто облепленными детьми. В немыслимом гвалте
слышались только два слова: мама и папа. В Саракташ они вернулись
с десятью ребятишками — от 8 месяцев роду до 11 лет.
Молва о добром священнике, несмотря на социальные проблемы церкви, распространилась по Оренбуржью.
Как-то вечером раздался телефонный звонок. Незнакомая женщина
рассказала про свою беду: мужа убили, сама безнадежно больна —
жить осталось считанные дни, а у нее — трехлетний сынок
Тимофей… Только батюшке и может его завещать. Как тут
откажешься? А насчет Настеньки позвонили из роддома: «Девочка
чудесная, только пальчики сильно укорочены. Мать наотрез
отказалась от «ущербного» младенца». Так в паспортах Стремских
появилось по 25 записей, удостоверяющих их родительский статус.
Но обездоленных детей оказалось слишком много — всех невозможно
усыновить — в паспорте места не хватит. Еще 25 сирот супруги
взяли под опеку.
Большой дом Стремских уже не мог вместить всю семью. Каждый
вечер матушка Галина доставала блокнотик и сверялась по списку:
кому из детей в предстоящую седмицу ночевать в родительском доме,
а кому — в Доме милосердия, построенном батюшкой специально для
одиноких престарелых людей.
Так и чередовались. Тем временем строился двухэтажный жилой
корпус. С запасом помещений. «Когда дети станут взрослыми,
создадут семьи, каждой выделим по комнате. Здание даже соединено
галереей с новой церковью во имя Николая Чудотворца, чтобы в
любую непогоду можно было ходить на молитвы».
Батюшка все заранее продумал. Да, крыша над головой детям
обеспечена, но сейчас их нужно научить зарабатывать на кусок
хлеба. Есть у них пошивочная мастерская, где трудятся девочки.
Своя пекарня. Хлеб продают — в поселке за ним с утра пораньше
выстраивается очередь. Мальчишки часть свободного времени
проводят в столярно-слесарных мастерских. Земли у Стремских
немало:
надо пахать и сеять хлеб. Да огород, скотина. Кто-то уже
готовит себя к монашеству — батюшка со временем хочет построить
монастырь. Пока открыл епархиальное духовное училище с тремя
отделениями: пасторское, регентское, иконописное. Желающих
поступить туда предостаточно.
А раньше тут была только церковно-приходская школа. Ее отец
Николай открыл при храме, когда подошел срок учить детей. Но,
кроме своих, сюда набежало столько поселковых ребятишек, что
стало ясно: надо строить большую гимназию. Эскизы делала матушка
Галина. Получился дворец — белоснежное здание с колоннами и
башенками. В коридорах — росписи на библейские и исторические
сюжеты, портреты российских государей. На дверях — изящные
таблички: класс английского языка, греческого, иконописи,
музыкальный, столярный… В гимназию имени Сергия Радонежского
принимают и местных детей. Но желающих гораздо больше, чем она
может вместить. Поэтому, увы, заявления многих саракташцев лежат
без движения.
Все гимназисты ходят в форме, которая изготавливается здесь
же, в мастерской. На девочках — темные платьица с белыми
кружевными воротничками, на мальчиках — темные кители. С шестого
класса они учатся раздельно. После уроков дети бесцельно не
болтаются. С мальчиками круглосуточно находится воспитатель
дьякон Сергий, с девочками — сестра милосердия Ирина.
Почти все гимназисты учатся игре на фортепьяно или скрипке.
Особая гордость — семейный детский хор Стремских. Руководит им
выпускница консерватории Лидия Заикина. Ребята выступали в США,
Финляндии и в Москве. На заключительном концерте фестиваля
духовной музыки в храме Христа Спасителя хор исполнял песнопения
XV века на греческом языке, произведения Бортнянского, Аренского,
Кастальского.
На школьных каникулах, которые обычно приходятся на церковные
праздники, отец Николай путешествует с семьей. Побывали даже в
Израиле. Всем гостям дети показывают фотографии, где они катаются
на верблюдах. Прошлым летом все приехали в Москву. Жили в
Троице-Сергиевой лавре, а целые дни проводили в столице. Побывали
не только в Третьяковке, во всех музеях Корина, Васнецовых,
Голубкиной…
Я смотрела на этих детей — открытых, умных, развитых — и не
могла удержаться от вопроса батюшке: как же они будут жить в
миру, в том же поселке, где пьянство и мат кругом? «А разве
святые жили на луне? — ответил отец Николай. — Смогли же они
сохранить чистоту. А если дети будут биты — не в прямом смысле,
ну что же, Христос и вовсе был распят… Мы учим их не
приспособленчеству, а умению нести свой крест не согнувшись».
Правда, 50 приемных детей ни батюшка, ни матушка «крестом» не
считают. Большая семья — богоугодное дело.
P.S. Российский детский фонд начал сбор средств на автобус для
многодетной семьи священника. Подходящая марка — «Аврора»
Павловского автозавода — рассчитана как раз на 50 мест. Стоит
«пазик» 1 миллион 100 тысяч рублей. Первый взнос — 100 тысяч —
сделал сам Детский фонд. Вот счет для помощи самой большой семье
России.