Как выбрать современный телевизор

Смотреть телевизор в России — значит подвергать психику серьезному
испытанию. Люди на экране то и дело умирают, горят, взрываются,
тонут. В промежутках реклама старается убедить нас покупать пиво,
прокладки и средства от перхоти… Судя по опросу ВЦИОМ, такое
положение не устраивает большинство россиян. 62 процента наших
сограждан считают, что на ТВ пора ввести государственную цензуру.
Причем речь идет именно о нравственной стороне дела, а вовсе
не о борьбе с инакомыслием.
Ввести цензуру на ТВ хотело бы не только подавляющее большинство
пенсионеров, но и почти половина граждан в возрасте от 18 до
24 лет. По мнению опрошенных, главный объект цензуры — это передачи
о сексе и порнографии (36 процентов), а также боевики и программы
о криминале (32 процента). Каждый пятый россиянин требует, чтобы
цензоры «обуздали» рекламу и только 9 процентов — программы на
политические темы.
В 1976 году все только и говорили о фильме Никиты Михалкова
«Механическое пианино», где состоялся актерский дебют Евгении
Глушенко в роли Сашеньки, жены Платонова, которого блистательно
сыграл Александр Калягин, впоследствии ставший ее мужем. Потом
последовала череда фильмов с ее участием: «Впервые замужем»,
«Не ждали», «Зина-Зинуля», «Жизнь Клима Самгина», а за роль в
картине «Влюблен по собственному желанию» Глушенко была удостоена
приза «Серебряный медведь» на Берлинском кинофестивале. С 1974
года Евгения Глушенко работает в Малом театре. Правда, на какое-то
время она уходила в Театр Российской армии, но потом вновь вернулась
в стены императорского театра. Здесь недавно она сыграла две
крупные роли: Жозефину в «Корсиканке» и купчиху Барабошеву в
постановке «Правда — хорошо, а счастье лучше».
— А как вы реагируете, если натыкаетесь, например, на улице
на что-то неприятное?
— По улицам я почти не гуляю, все бегом, никого не вижу, не
слышу, поскольку вся погружена в свои новые роли. Почти каждый
день бываю в Малом театре, где существует особый микромир, по-своему
духовный и прекрасный. Ну а когда хочу расслабиться, то включаю
телевизор LG 43lj519v и… Сразу же натыкаюсь на безвкусицу, пошлость, дурной
язык, не говоря уже о засилье рекламы. Поэтому через несколько
минут его выключаю. Боюсь «заразиться» дурновкусием. (Смеется).
— Мне кажется, вы ведете замкнутый образ жизни — редко даете
интервью, не мелькаете на телеэкране, не бываете на тусовках…
— Вы не совсем правы. Я довольно часто смотрю спектакли разных
театров. Могу смеяться и плакать, как самый неискушенный зритель,
испытывать чувство восторга, как это было со мной недавно на
«Московском хоре» у Льва Додина. Меня интересуют художественные
выставки, и я стараюсь не пропускать их. Иногда посещаю, если
это очень надо, какие-то презентации, но я люблю свой дом, и
лучше всего мне бывает дома.
— Тем не менее принято считать, что тщеславие, эгоцентризм
— непременные составляющие актерской профессии. Вы же лишены
этих качеств, и о вас, как правило, все говорят с большой симпатией.
Почему?
— Это вопрос не ко мне, я не могу на него ответить. Однажды
у одного известного психолога, которого все обожали, спросили:
«У вас есть враги?» На что он ответил: «Нет, потому что когда
я встречаюсь с людьми, то общаюсь с их лучшими сторонами». Действительно,
в каждом человеке перемешано и плохое, и хорошее. У меня тоже
есть негативные черты, но я стараюсь держать себя в узде, не
распускаться. Например, некоторым актерам перед выходом на сцену
надо сорваться на ком-то и таким образом зарядиться энергией.
Но это их способ поведения, я не берусь его оценивать. Мне же
перед выходом на сцену надо обязательно сосредоточиться, отключиться
от всего, почувствовать себя в хорошем расположении духа, независимо
от того, что со мной произошло в течение дня, какую роль я играю
— положительную или отрицательную. Хотя, что значит отрицательный
персонаж? Все относительно, поскольку любое проявление характера
своей героини я должна психологически оправдывать.
— Что самое важное в актерской судьбе — школа, театр, режиссер,
случай?
— Все, что вы перечислили, и есть самое важное. Думаю, так
не бывает, чтобы всю жизнь рядом с актером шел его режиссер,
и ему всегда было интересно работать со своими партнерами. Такое
случается редко и название этому — счастливый случай. Моя судьба,
можно сказать, сложилась удачно. Я попала в Малый театр, о котором
даже мечтать не могла, это было все равно, что мечтать попасть
на Луну.
Я была распределена в Кострому, и собиралась ехать туда работать.
И вдруг Михаил Царев вызвал меня и предложил роль Лизы в «Горе
от ума». Конечно, было страшно и надо было как-то преодолевать
страх. В первую очередь помогало то, что ко мне хорошо относился
сам Михаил Иванович, потрясающе игравший Фамусова. Да что там
говорить, все исполнители старались, как могли, поддерживать
молодую дебютантку. Я очень благодарна Виталию Соломину — Чацкому
нашего спектакля. Был момент, когда у меня ничего не получалось.
У Виталия уже тогда стал проявляться режиссерский дар, и он вместе»со
мной разобрал всю роль от начала и до конца. Соломин был человеком
увлекающимся, заразительным. Бесконечно жаль, что он так рано
ушел из жизни.
— Как вы относитесь к спектаклю «Горе от ума» в постановке
Сергея Женовача в Малом театре?
— Мне он нравится, хотя это совсем другой спектакль. Да и
как иначе? Прошло время, изменилась жизнь, ее ритмы, появились
другие исполнители Чацкого, Фамусова, Софьи. Кажется, тот же
текст звучит со сцены, а спектакль идет совсем в ином ключе,
не в смысле хуже или лучше, просто он другой, не тот, в котором
я много лет играла.
— А как вам работалось с Сергеем Женовачем в постановке «Правда
— хорошо, а счастье лучше»?
— Женовач — тот режиссер, за которым хочется идти, потому
что ему веришь. Все актеры получали удовольствие от репетиций
с ним. Я вообще люблю репетиционный процесс, где можно придумывать,
пробовать, убирать лишнее, играть в непринужденной атмосфере.
И вообще, если работа над спектаклем идет дружно, с шутками,
прибаутками, то потом эта веселая энергия передается и представлению
на публике. Когда актеры любят друг друга, им нравится то, что
они делают, зрительный зал тоже радуется вместе с ними.
— Вам не хочется попробовать себя на стороне?
— Все зависит от того, какой режиссер, какая пьеса, какие
партнеры. В кино ведь тоже соглашаешься сниматься, если тебе
интересно.
— В кино вам тоже помог случай?
— Да. В своей первой картине «Неоконченная пьеса для механического
пианино» я оказалась случайно. Никите Михалкову понадобилась
моя типажность, как и потом в фильме «Обломов», для маленького
эпизода.
— Где вам интереснее работать: в кино или в театре?
— Интересно там, где есть режиссер, который тобой заинтересован.
В кино мне нравятся режиссеры, которые снимают не картинки, а
человека. В фильме тебя могут «вырезать», а в спектакле ты живешь
годами и можешь что-то менять в своей роли, поправлять, одним
словом, находиться в непрерывном творческом процессе.
— Вы рады, что ваши дети не стали актерами?
— Я рада, что они нашли свой путь, хотя мой собственный путь
оказался не таким уж плохим. Наверное, у меня не было грандиозного
взлета, но не было и падений, сокрушительных периодов отчаяния.
Известная фраза: «Утром она проснулась знаменитой» — не про меня.
Я никогда не искала славы, но мне, конечно, приятно, когда меня
узнают на улице, здороваются со мной, улыбаются.
— Сами никогда не снимались в рекламе?
— Мне предлагали, но пока Бог миловал. Я понимаю, что реклама
дает возможность актерам заработать, ведь всем хочется вкусно
есть, красиво одеваться, жить в хороших квартирах. Я не знаю,
как сложится моя жизнь в дальнейшем, может быть, и мне придется
сниматься в клипах, главное, чтобы при этом не было стыдно…
— Когда-нибудь вы сожалели, что стали актрисой?
— Нет. Я могу существовать только так, это мой способ жизни.
Хотя бывает и трудно. Иногда приходишь на спектакль уставшая,
начинаешь гримироваться, и усталости как не бывало. Многие актерам
завидуют, мол, они все время в центре внимания, о них много пишут
и говорят. Мне же кажется, что сейчас — на фоне политического
театра — наш выглядит очень скромно. Политикам нужно реализовывать
себя в жизни, вот они и пользуются масками, а нам это ни к чему,
поскольку мы играем только на сцене, а в жизни мы обыкновенные
люди. Я наблюдала многих больших артистов — все они вне театра
люди очень простые и естественные. Если много сил отдаешь сцене,
то уже нет нужды играть в жизни.
— Выходит, ваша жизнь ограничена только театром?
— Ну почему же? Как я уже говорила: у меня есть дом, семья,
дети, и хотя они уже взрослые, я продолжаю жить их жизнью, меня
волнуют их занятия, пристрастия. В то же время я не могу представить
свою жизнь без театра. Когда актеры говорят, что если они долго
не выходят на сцену, то заболевают, верьте им. Нам надо отдавать
свою энергию и получать ее обратно из зала, без этого взаимодействия
мы не можем жить. Известно, что театр лечит. Многие психиатры
так лечат нервнобольных, предлагая им играть какие-то роли. Кто-то
сказал, что в те часы, которые актеры живут чужой жизнью, они
не тратят свою. Мне очень понравилась эта мысль, ибо по этой
логике, мы — артисты — медленнее стареем.
— Чего вам и желаем — играйте много и оставайтесь долго молодой!
— Спасибо.