Нулевой вариант

«Роспатент» предлагает способ разрешения споров вокруг
советских брэндов В ближайшие месяцы нам предстоит увидеть
самую масштабную попытку восстановить приоритет государства на
объекты интеллектуальной собственности, созданные на госсредства.
Российское патентное ведомство подготовило поправки к
действующему закону РФ «О товарных знаках». Среди многочисленных
технических изменений к закону есть весьма любопытный пункт, по
которому товарные знаки, используемые до 1992 года несколькими
предприятиями, должны быть аннулированы и превращены в знаки
соответствия. Таким образом правовой охраны могут лишиться самые
ценные предметы лавки советских древностей — полтора десятка
всемирно известных названий русских водок («Столичная», «Старка»
и т. д.), с десяток папиросно-сигаретных наименований (от
«Беломора» до «Союз-Аполлона»), марки конфет и шоколада
(«Аленка», «Мишка косолапый», «Мишка на Севере» и т. д.).
Продолжить этот список читатель может самостоятельно.
Надо сказать, что проблема советского наследия беспокоит не
только российские власти. Украина еще год назад приняла изменения
к закону «О товарных знаках», предусматривающие следующий режим
использования старых марок: если такой товарный знак был
зарегистрирован, то у владельца этот знак не отбирают, однако те,
кто им пользовался до 1992 года, сохраняют свои права на
использование. По мнению Евгения Ариевича из международной
адвокатской фирмы (подробнее смотри http://literia.ru/firms.php ), украинский вариант решения
проблемы старых знаков более удачен: «Наверное, несправедливо не
давать возможности пользоваться товарными знаками тем, кто ими
всегда пользовался. Но также несправедливо отдать имеющие
коммерческую ценность наименования тому, кто первым прибежал в
патентное ведомство и подал эту заявку. Неразумно лишать эти
обозначения вообще какой-либо охраны, между тем знак соответствия
означает, что товарный знак окончательно выродится до уровня
такого невразумительного знака, каким в свое время был знак
качества».
До 1992 года пользоваться такими марками могли несколько
самостоятельных предприятий, а сам знак мог быть зарегистрирован
на кого-то одного или же вообще не регистрировался. Такое
положение вещей закрывало этим знакам путь к адекватной правовой
охране, а их владельцам — право на эксклюзив. Более того, для
целого ряда марочной продукции в СССР были приняты ГОСТы (так,
для каждой марки водки существовал отдельный «марочный» стандарт
— к примеру, ГОСТ «Водка ‘Столичная'»).
После 1992 года предприятия, безвозмездно использовавшие эти
знаки, в массовом порядке бросились их регистрировать. Принцип
«кто смел — тот и съел» в этом процессе был определяющим. О
справедливости при таком подходе не было и речи, поскольку при
регистрации такого знака добросовестность действий заявителя не
проверяется. Впрочем, этот стихийный передел собственности
сопровождался конфликтами, в результате которых многие спорные
знаки лишались правовой охраны. К примеру, многолетний конфликт
московского ликеро-водочного завода «Кристалл» и внешнеторгового
объединения «Союзплодоимпорт» за многочисленные водочные марки
сопровождался дискламацией (лишением охраны) этих марок. Тот
факт, что водку «Столичная» производят более десятка водочных
заводов, «Роспатент» расценил как результат превращения этой
марки в наименование вида товара. Кстати, в качестве
доказательства такого «вырождения» приводились упомянутые выше
ГОСТы.
Стоит заметить, что любая свара вокруг советского наследства
не обходилась без участия «Роспатента» в качестве арбитра. В
связи с этим патентное ведомство часто напоминало буриданова
осла: «национальное достояние» вроде бы жалко, а предоставить
этому достоянию адекватную правовую защиту сложно. Казалось бы,
теперь выход найден. С помощью закона ведомство хочет получить
возможность не разбираться в правовом статусе каждого брэнда, а
предложить всем претендентам на старые марки равные — нулевые —
условия.
По замыслу разработчиков поправок к закону «О товарных
знаках», после того как злополучные товарные знаки будут
аннулированы, они приобретут статус так называемых знаков
соответствия и перейдут в ведение неких «отраслевых министерств».
О том, что отраслевые министерства уже давно почили в бозе, в
«Роспатенте» до сих пор не подозревают. Допустим, под отраслевыми
министерствами подразумеваются структуры, которые будут
осуществлять контроль за качеством продукции, маркируемой знаками
соответствия, и собирать с пользователей этих знаков лицензионные
платежи в пользу государства. Вопрос о том, кто именно будет
исполнять эти благородные функции, пока игнорируется.
Следующий момент — чему должен соответствовать товар,
маркированный знаком соответствия? С точки зрения российского
законодательства о стандартах, такой знак может быть использован
для маркировки товаров, качество которых соответствует
параметрам, установленным специальной сертификационной системой.
В данном случае сертификационная система нужна не для контроля за
качеством, а является способом коммерциализации старых советских
брэндов в интересах государства. Поэтому наибольшее значение
будут иметь условия, на которых государство разрешит пользоваться
старыми марками. Пока эти условия не обозначены — невозможно
говорить о том, хорош или плох вариант «Роспатента».

В одном авторы поправок к закону «О товарных знаках» уж точно
правы: в отношении старых знаков необходима ясность, которая бы
избавила претендентов на эти марки от томительных разбирательств
в судебных и внесудебных инстанциях. Определенность в этом
вопросе позволит производителям использовать старые брэнды так,
как того требует их индивидуальная бизнес-стратегия. Кто-то будет
рассматривать эти знаки как основу своего бизнеса, а кто-то — как
средство зарабатывания денег для создания и продвижения новых,
уже собственных, брэндов.
— Патент на табуретку Во времена бывшего СССР патентное
ведомство признавало изобретениями не более 50% поданных заявок,
остальные получали отказ. Сегодня же отказ по заявке на
изобретение — редкий случай. Объяснить этот феномен можно или
резким «поумнением» заявителей, или, что больше похоже на правду,
снижением качества патентной экспертизы. Результаты такой
политики не заставили себя ждать.
В прошлом году малоизвестные российские фирмы «Интеллект» и
«Технополис» получили в российском патентном ведомстве более 50
патентов на различные объекты техники. Внимательно изучив
описания к этим патентам, можно обнаружить, что изобретениями
являются бутылки, шурупы, гвозди, шпалы и прочие вещи
цилиндрической формы. И эти простые с виду предметы описываются с
помощью аж 19 пунктов формулы изобретения.
Таким образом Роспатент предоставил предприимчивым
изобретателям возможность требовать дань практически со всех
отраслей промышленности, производящих что-нибудь цилиндрическое
(бутылки, кеги и даже цистерны). Первой о возникшей патентной
монополии на тару узнала пивная отрасль. Практически все крупные
пивзаводы получили соответствующие письма с предложением
прекратить нарушение этих патентов. Генеральный директор
Роспатента Александр Корчагин успокаивал пивоваров следующим
образом: поскольку бутылки в производстве пива использовались еще
до выдачи злополучных патентов, бояться претензий
патентообладателя не стоит, ведь у пивоваров есть право
преждепользования. А вопрос, каким образом «изобретения», не
имеющие должной новизны и технического уровня, получили патентную
охрану, повис в воздухе. Явная ошибка патентной экспертизы пока
ведомством не признана.
Впрочем, бутылки и гвозди — лишь небольшая часть патентной
кунсткамеры. Не так давно в России была запатентована модификация
perpetuum mobile под названием «Бестопливный двигатель». А
заглянув в патентный фонд медицинских изобретений, вы обнаружите
множество других шедевров из этой серии. К примеру, Роспатент
признал изобретением способ экстрасенсорного воздействия,
отличающийся тем, что воздействие ведется по каналам связи. Чумак
здесь просто отдыхает. Имеется патент и на некий волшебный
подносик, очищающий продукты питания от нитратов с помощью шести
магических треугольников, которые можно изготовить практически из
любого материала. Впрочем, сами за себя говорят названия таких
изобретений. С чем у нормального человека может ассоциироваться
название «Выпрямитель душевного состояния ‘Элиза-2′»?
Если вы думаете, что описанные выше патенты норовят получить
люди неадекватные, то сильно ошибаетесь. Некая голландская фирма
получила в России свидетельство на полезную модель «Конверт
почтовый», отличающийся наличием прозрачного окошечка и тем, что
размеры клапана конверта были ограничены определенным диапазоном.
Полезная модель — это малое изобретение, запатентовать которое
можно по факту подачи заявки без экспертизы по существу. Получив
такой патент, голландцы через свое доверенное лицо обратились в
одну из типографий Гознака, выпускающую подобные конверты, с
предложением заключить лицензионный договор. Производитель
конвертов на такие переговоры не пошел, сославшись на имеющееся у
него право преждепользования (к счастью для типографии,
оборудование для производства запатентованных конвертов было
закуплено и сдано в эксплуатацию еще до подачи заявки). Но, если
бы не это обстоятельство, владелец смешного на первый взгляд
патента мог сильно осложнить жизнь типографии. По факту нарушения
патента голландцы могли обратиться в суд с требованием прекратить
производство конвертов. И в таком случае на доказательство своей
правоты типография потратила бы изрядное количество денег,
времени и сил.
По мнению эксперта в области охраны промышленной собственности
Бориса Лобача, такой патент был получен с заведомыми целями
противостоять реально действующему производителю: «Это типичное
злоупотребление правом, однако противодействовать таким
недобросовестным патентообладателям нелегко. Одно только
опротестование такого патента в апелляционной палате Роспатента
может занять не менее полугода. За это время суд может вынести
решение в пользу патентообладателя. Кроме того, чтобы доказать
непатентоспособность такого технического решения, нужно найти
источник, в котором содержались бы все пункты формулы полезной
модели. Это довольно трудно».
Что же можно посоветовать добросовестным предпринимателям,
сталкивающимся с изъянами российской патентной системы?
Во-первых, не пугаться и помнить, что любой неправомерно выданный
охранный документ может быть оспорен. И во-вторых, акцентировать
внимание судебных и административных органов на
недобросовестности противника.
А на патентное ведомство, которое выдает такие странные
патенты, обижаться не надо. Роспатенту необходимы физические
объемы изобретений, поскольку живет это ведомство еще и на
пошлины за патентование.