Дверные Ручки на розетте

О неудачной покупке дома в деревне Раиса Федоровна и Максим
Максимович решили никому не говорить — так уж устроен человек:
хочется ему, чтобы окружающие знали только о его успехах. И
Валерий Федорович со всем своим семейством пребывал в полной
уверенности, что у молодоженов продолжается медовый месяц.
Впрочем, Павлову было не до сестры. У младшего брата Василия
случился инфаркт, и Валерий Федорович вынужден был прервать
отдых на даче, вернуться в Москву. Раису он пока решил не
беспокоить.
С Василием, живущим в столице, Валерий Федорович виделся
чаще, чем с остальными братьями и сестрами. Он любил младшего
брата, всегда сочувствовал ему (у Василия рано умерла жена, и
он один растил детей), помогал, чем мог. И, конечно, гордился.
Василий был строителем. Таких, как он, считал Валерий
Федорович, в России единицы. О брате можно было не
рассказывать много — достаточно было вспомнить из его
биографии всего два факта.
О втором факте знали только самые близкие. Жена Василия Тамара много лет назад оказалась в провинившихся. Всего-то и сделала, что попросила у подчиненного мужа дверные Ручки на розетте. Не представляла, в какой семейный скандал эта просьба может вылиться. «Никогда в нашем доме не будет ничего, принесенного
со стройки», — жестко сказал муж.
В начале 70-х годов в Подмосковье начал строиться военный
городок. Возводились первые многоэтажки. Началось
строительство первой школы. Школа должна была появиться в
городке к началу учебного года. Сроки были жесткие, а за три
месяца до сдачи объекта народ мог лицезреть лишь первый этаж.
Офицеры, спешащие утром на службу, не скрывали ироничных
улыбок по поводу плаката, висевшего у стройки, «До окончания
строительства осталось 90 дней». За указанное время школа
могла появиться разве что с помощью волшебной палочки.
Только один человек знал, что строительство будет завершено
вовремя. Им был начальник участка капитан Василий Павлов, он
принял решение… жить на стройке. Квартира, в которой
осталась семья, была рядом, в доме через дорогу. Но работа
требовала полной отдачи, ежеминутного присутствия.
Строительство шло в три смены, напряжение не спадало, и
появление среди перекрытий раскладушки казалось Павлову вполне
оправданным.
Школа была сдана с оценкой «отлично» всего на десять дней
позже начала учебного года. Нетрудно представить, как
радовались ей все жители городка. Капитану Павлову в знак
признательности преподнесли хлеб-соль.

«Он всегда был честным и порядочным человеком. Про
строителей часто плохо говорят. Но к Василию это не относится.
Он воспитан по-другому», — рассуждал о брате Валерий
Федорович.
Воспитывало Василия Павлова послевоенное время. Вернее,
детский дом в далекой Сибири, а потом Суворовское училище,
куда определили десятилетнего мальчика как сына погибшего
офицера. Через семь лет суворовец стал курсантом Свердловского
общевойскового училища. Казалось, ему уготована карьера
военного. Но Павлов принимает необычное решение —
демобилизоваться, чтобы целиком посвятить себя спорту.
Волейбольная команда, в которую он попал, находилась в Минске.
Там же, в Белоруссии, Василий поступил в политехнический
институт.
Спустя тринадцать лет Павлов вернулся в Сибирь. Начинался
новый этап его жизни, непосредственно связанный со
строительством. Ему по душе пришлась новая работа: пищевой
комбинат он строит вместе с французами. Его ценят как
специалиста, карьера успешно складывается. И вдруг…
— Об этом мало кто знает, — вспоминал Василий Федорович. —
В те годы было решено призывать в армию специалистов. Меня
вызвали в военкомат, и в 28 лет я стал старшим лейтенантом.
Мне необходимо было явиться в Москву, в строительный главк…
Он с сожалением покидал комбинат. Успокаивало только одно:
он и в армии будет строить.
Сдав школу в подмосковном военном поселке с отличным
качеством, Павлов подписал себе «приговор»: отныне и навсегда
его отправляли на самые ответственные, самые серьезные
объекты. Он строил по всей стране: в Казахстане (там и
произошла его первая после войны встреча со старшим братом),
Крыму (там возводился санаторий для стран Варшавского
Договора), Прибалтике, Подмосковье.
Полевые условия, болото по пояс, раскладушка посреди
стройки или вагончик… Он работал по воскресеньям, уходил
позже всех. Многие не выдерживали его ритма, а он был привычен
ко всему, никакими, самыми дикими условиями удивить его было
невозможно.
— Чем же тебе нравится такая работа? — спрашивал Валерий
Федорович.
— Мне необходим адреналин, — улыбался Василий. — Альпинисты
за ним лезут в горы, а на стройке, где постоянное напряжение,
он присутствует в крови каждый день. Кроме того, стройка — это
живая работа, требующая постоянного общения с людьми, а мне
это по душе. И результат труда налицо. Я тот хлеб-соль, что
мне, капитану, вручили на открытии школы, всегда помню…
За выслугой поехал Павлов в Афганистан. Там он испытал
невиданное напряжение. В боевой обстановке ему, командиру
строительной части, приходилось организовывать и вести
строительство военных аэродромов, дзотов и дотов, КПП и
постов, дорог, казарм, столовых, клубов. Людей не хватало,
сроки всегда были жесткими. Четырнадцать раз он возглавлял
автоколонну из 120 машин, перевозившую строительные материалы,
дважды пришлось обороняться. На вертолетах он летал еще чаще.
И лишь один раз по-настоящему испугался, когда к их вертолету
устремилась ракета. «Не дрейфь, полковник!» — крикнул ему
тогда командир экипажа. Откуда же было знать Павлову, что
ракета противника, уже видимая невооруженным глазом, просто
«не наберет» высоты, не сумеет достичь вертолета.
После афганской командировки из Москвы Василий больше не
уезжал. Началась спокойная на первый взгляд полоса в его
жизни, хотя без внезапно умершей жены ему пришлось туго. Пока
он ездил по стройкам, воспитанием сыновей занималась Тамара,
теперь Василий принялся осваивать новую роль. Со старшим,
Алексеем, проблем не было. Он успешно окончил институт,
женился, стал отцом двоих малышей. А вот младший, Олег, был
настоящим оболтусом. В какие только переделки не попадал! Как
тут выдержать отцовскому сердцу!
— Вот тебе и любовь к адреналину! — думал Валерий
Федорович. — Такое напряжение человек всю жизнь выдерживал, а
тут — взял и не справился!