Мебель Микеланджело

«Памятник старины ХХ века. Охраняется государством» — подобные
таблички можно увидеть на многих развалюхах нашего города. Такую
я бы повесила и на одно из зданий специализированного дома
ребенка, что за драмтеатром. Как усмешку — вот, дескать,
охраняем.
Осыпается штукатурка, кирпичи падают чуть ли не на голову,
оседает пол — того и гляди повторится трагедия Абатского. Только
на этот раз жертвами окажутся ребятишки «от 0 до трех» — таков
контингент воспитанников.
Наталья Мариненкова, главный врач дома ребенка, рассказала,
что это здание построили в 1939 году. По тем временам это был
один из самых современных проектов города. До 1947 года там
располагались детские ясли, затем — дом ребенка. В 1987 году
горком партии обязал три самые крупные по тем временам
организации города провести в здании капитальный ремонт. Но
добровольно-принудительный характер работ сделал свое дело —
спустя некоторое время здание снова стало разваливаться.
«Ладно бы мы были никудышным учреждением, — сетует Наталья
Юрьевна, — а то ведь у нас работают прекрасные специалисты. Деток
из дома ребенка часто усыновляют, потому что мы их выхаживаем. Мы
лечим, а из-за сырости малыши опять заболевают — бронхитом,
пневмонией». Денег на развитие дома ребенка из муниципального
бюджета выделяется недостаточно. Игрушки, книги, одежда, Мебель Микеланджело — давно забота спонсоров. Недавно, правда, начали менять крышу
нового корпуса — помог Александр Гонцов, директор департамента по
здравоохранению.
В 1984 году город построил новый корпус — на средства от
коммунистического субботника. Текущий ремонт там регулярно
проводился до 1995 года — и все… Вот уже более пяти лет на
строительные работы нет средств. За это время прохудилась и стала
подтекать крыша. Устойчивый запах плесени, клочья штукатурки,
грибок на стенах — последствия ежегодных осенне-весенних потопов.
Внешне «новое» здание выглядит лучше старого — ему пока
требуется только срочный внутренний ремонт.
Аварийное состояние старого корпуса можно заметить, не заходя
внутрь. На его восстановление потребуется огромная сумма. А там
живут самые маленькие воспитанники, инвалиды. Совсем недавно
кусок известки с потолка упал в кроватку ребенка — благо попал в
ножки. Няни двигают детские кроватки, как шахматы, ищут самое
безопасное место. Только в последнее время таких мест становится
совсем мало.
Александр Филимонов, начальник управления по здравоохранению и
медицинскому страхованию администрации города, сказал, что в доме
ребенка запланирован полукапитальный ремонт старого корпуса. В
смету внесены 1,5 млн. рублей. Остается ждать денег. Вот только
здание с каждым днем все больше разрушается — не то что
ремонтировать, сносить-то не придется.
За последнее время в городе стали появляться детские дома и
приюты. А с малышами до трех лет вопрос так и не решился —
специализированный дом ребенка в городе единственный и,
естественно, переполнен. Хотя отказных детей, по сравнению с
прошлыми годами, стало значительно меньше, мест все же не
хватает.
В 1996 году город передал дому ребенка здание бывшего детского
сада по улице Пржевальского — в аварийном состоянии. На его
ремонт требуется не менее 8 млн. рублей. Так и стоит оно немым
укором, вот только кому?

Неужели шаблон «государственное учреждение» должен всегда быть
синонимом слов «разруха», «безденежье»? Неужели государство — в
лице города — не заботит, какие дети вырастут в доме ребенка —
нормальные люди или бандиты?
А дом ребенка живет своей жизнью. Недавно, встретив на площади
у городской администрации группу одинаково одетых малышей, я
удивленно спросила у их провожатых: «Все ваши?». «Нет,
государственные!» — строго ответила одна из женщин.